Фандом: Сверхъестественное, Гарри Поттер. Она носит смешные сережки, говорит загадочно и не всегда понятно, улыбается своим мыслям, не верит в оборотней и вендиго и совсем ничего не боится. А может быть, нужно бояться ее саму? И случайно ли пропали охотник на нечисть Джон Винчестер и криптозоолог Ксено Лавгуд?
Добавить в моё избранное
165 мин, 24 сек 6808
Отец от меня отходил разве что в туалет. Даже проповеди отменял. Сидел у моей постели и молился.
— А врачи хоть были? — не выдержал Сэм. Отец, который молится у постели больной дочери, был в принципе довольно эксцентричен.
— Врачи? Нет. После того, как взорвали больницу, врачей больше не было. Один старенький парамедик на весь город, да местные знахарки-акушерки, — Бьюла развернулась, и взгляд Дина тут же поднялся выше. Ненамного выше. — Но были местные колдуны, и лекарства тоже, а еще — разные снадобья. И я выздоровела. Папиными молитвами в том числе, но он потом мне сказал, что молился, чтобы колдуны спасли меня. И они спасли.
— Как? — не выдержал Сэм, рискуя получить кактусом в живот. — Ритуальными плясками?
— Глупо, — улыбнулась Бьюла. — Я же сказала, у них были снадобья… Всем европейцам и американцам кажется это нелепым, но до того, как пришли мы, африканцы справлялись с болезнями. Я знаю, что многие вирусы в Африку попали с колонистами, — по-научному сухо заявила она, — и именно из-за этих вирусов им понадобились наши врачи. Африканцы не умеют бороться с нашими болезнями. А еще, — продолжала она, — я знаю, как они разговаривают с духами…
— Эм, — сглотнул Дин, — подожди, ты сказала, что врачей после взрыва больницы в городе больше не было… Твоя мама погибла там, в Африке?
— Да, — грустно улыбнулась Бьюла. — В Африке. Кто-то подложил в бикс взрывное устройство, и, когда бикс открыли, раздался взрыв. Погибли почти все медики, которые были в городе… Операционной не стало, рухнули стена и потолок, погибли те, кто был в палате наверху, потому в Африке никто не строит такие крепкие здания, как здесь. А когда пытались спасти тех, кто еще жил, хотя спасать их уже было некому, террористы взорвали еще несколько бомб в палатах. Больница просто разрушилась, даже те, кто еще был жив, оказались под завалами, и вытащить их уже не успели… — Она помолчала. — Пока приехали военные, прошло слишком много времени. Мномонга плакала и говорила, что моя мама была самым светлым и добрым человеком из всех, кого она только знала. Мномонга взяла меня к себе, я училась у нее, пока мне не исполнилось двенадцать, а потом… потом она умерла, и мы вернулись в Америку. Отец стал викарием, а я пошла в школу.
— Ты потеряла очень многих дорогих тебе людей, — шериф подошел к Бьюле, посмотрел на нее сверху вниз, потом присел рядом с ней на корточки. — Как так получилось, что твой отец, слуга Божий, верил во все это… церковь не поощряет суеверия, разве нет?
— Да. — Бьюла посмотрела ему в глаза, будто обвиняя. — Их можно понять, нельзя давать людям верить в то, чему они могут начать поклоняться. Люди и так отвернулись от Бога. Но от того, что церковь отрицает потустороннее, оно не исчезает. Отец называет себя криптозоологом. Он видел это все в Африке. Он видел, как колдуны обращаются в зверей. Как они вызывают дождь, и как приходят в мир живых души умерших. Но он не мог донести это до людей, и в конце концов ему отказали от места. Викарий, призванный спасать души, не может губить эти души, предлагая им не место возле Господа нашего, а адские порождения, так они говорили.
— По-моему, у него все-таки поехала крыша, — тихо, но отчетливо резюмировал Дин. Шериф поднялся.
— Все может быть, — не стала спорить Бьюла, — но кто из нас совершенно разумен? И кто может сказать, где пределы этого разума? Вы все не верите мне, а я говорю, что нет оборотней, а ты, — она посмотрела на Дина, — смеешься. Кто из нас прав?
Шериф хмурился. Сэму показалось, что у него появились какие-то соображения, но он не спешил их озвучивать.
— Они назвали смерть мамы «Ящиком Пандоры», — голос Бьюлы звучал отстраненно, — из-за того, что первый взрыв был в ее биксе. Военные. Американские военные, которые приехали после.
— Ее звали Пандора? — сочувственно спросил Сэм.
— Да. — Бьюла вынула из уха сережку и протянула ему. — Когда маму нашли, она давно уже была мертвой. Папа потом сказал, что военные говорили — она умерла мгновенно.
Сэм рассматривал сережку — она была очень тяжелой, он никак не ожидал, что стекляшка может столько весить. Он подумал, что его догадка верна, и та сережка, которую дала ему Бьюла, и в самом деле тяжелее, чем вторая, оставшаяся у нее в ухе.
— Я говорила, что это моя память о маме, — Бьюла протянула руку и погладила красную стекляшку с неподдельной нежностью. — Отец дал мне их, когда мы вернулись в Америку. До этого я была слишком мала, чтобы носить их… Не помню их у мамы, но она вообще не носила украшений. Хирургу этого нельзя.
— Разреши? — попросил шериф, и Бьюла кивнула. Шериф взял сережку, подержал в руке, задумчиво хмыкая. Потом вернул ее Бьюле и попросил:
— Сэм, Дин, вы можете подождать меня в машине?
Дин охотно соскользнул с подоконника. Бьюла же, вдев сережку в ухо, только спросила:
— Вы куда-то поедете?
— Поедем, — подтвердил шериф.
— А врачи хоть были? — не выдержал Сэм. Отец, который молится у постели больной дочери, был в принципе довольно эксцентричен.
— Врачи? Нет. После того, как взорвали больницу, врачей больше не было. Один старенький парамедик на весь город, да местные знахарки-акушерки, — Бьюла развернулась, и взгляд Дина тут же поднялся выше. Ненамного выше. — Но были местные колдуны, и лекарства тоже, а еще — разные снадобья. И я выздоровела. Папиными молитвами в том числе, но он потом мне сказал, что молился, чтобы колдуны спасли меня. И они спасли.
— Как? — не выдержал Сэм, рискуя получить кактусом в живот. — Ритуальными плясками?
— Глупо, — улыбнулась Бьюла. — Я же сказала, у них были снадобья… Всем европейцам и американцам кажется это нелепым, но до того, как пришли мы, африканцы справлялись с болезнями. Я знаю, что многие вирусы в Африку попали с колонистами, — по-научному сухо заявила она, — и именно из-за этих вирусов им понадобились наши врачи. Африканцы не умеют бороться с нашими болезнями. А еще, — продолжала она, — я знаю, как они разговаривают с духами…
— Эм, — сглотнул Дин, — подожди, ты сказала, что врачей после взрыва больницы в городе больше не было… Твоя мама погибла там, в Африке?
— Да, — грустно улыбнулась Бьюла. — В Африке. Кто-то подложил в бикс взрывное устройство, и, когда бикс открыли, раздался взрыв. Погибли почти все медики, которые были в городе… Операционной не стало, рухнули стена и потолок, погибли те, кто был в палате наверху, потому в Африке никто не строит такие крепкие здания, как здесь. А когда пытались спасти тех, кто еще жил, хотя спасать их уже было некому, террористы взорвали еще несколько бомб в палатах. Больница просто разрушилась, даже те, кто еще был жив, оказались под завалами, и вытащить их уже не успели… — Она помолчала. — Пока приехали военные, прошло слишком много времени. Мномонга плакала и говорила, что моя мама была самым светлым и добрым человеком из всех, кого она только знала. Мномонга взяла меня к себе, я училась у нее, пока мне не исполнилось двенадцать, а потом… потом она умерла, и мы вернулись в Америку. Отец стал викарием, а я пошла в школу.
— Ты потеряла очень многих дорогих тебе людей, — шериф подошел к Бьюле, посмотрел на нее сверху вниз, потом присел рядом с ней на корточки. — Как так получилось, что твой отец, слуга Божий, верил во все это… церковь не поощряет суеверия, разве нет?
— Да. — Бьюла посмотрела ему в глаза, будто обвиняя. — Их можно понять, нельзя давать людям верить в то, чему они могут начать поклоняться. Люди и так отвернулись от Бога. Но от того, что церковь отрицает потустороннее, оно не исчезает. Отец называет себя криптозоологом. Он видел это все в Африке. Он видел, как колдуны обращаются в зверей. Как они вызывают дождь, и как приходят в мир живых души умерших. Но он не мог донести это до людей, и в конце концов ему отказали от места. Викарий, призванный спасать души, не может губить эти души, предлагая им не место возле Господа нашего, а адские порождения, так они говорили.
— По-моему, у него все-таки поехала крыша, — тихо, но отчетливо резюмировал Дин. Шериф поднялся.
— Все может быть, — не стала спорить Бьюла, — но кто из нас совершенно разумен? И кто может сказать, где пределы этого разума? Вы все не верите мне, а я говорю, что нет оборотней, а ты, — она посмотрела на Дина, — смеешься. Кто из нас прав?
Шериф хмурился. Сэму показалось, что у него появились какие-то соображения, но он не спешил их озвучивать.
— Они назвали смерть мамы «Ящиком Пандоры», — голос Бьюлы звучал отстраненно, — из-за того, что первый взрыв был в ее биксе. Военные. Американские военные, которые приехали после.
— Ее звали Пандора? — сочувственно спросил Сэм.
— Да. — Бьюла вынула из уха сережку и протянула ему. — Когда маму нашли, она давно уже была мертвой. Папа потом сказал, что военные говорили — она умерла мгновенно.
Сэм рассматривал сережку — она была очень тяжелой, он никак не ожидал, что стекляшка может столько весить. Он подумал, что его догадка верна, и та сережка, которую дала ему Бьюла, и в самом деле тяжелее, чем вторая, оставшаяся у нее в ухе.
— Я говорила, что это моя память о маме, — Бьюла протянула руку и погладила красную стекляшку с неподдельной нежностью. — Отец дал мне их, когда мы вернулись в Америку. До этого я была слишком мала, чтобы носить их… Не помню их у мамы, но она вообще не носила украшений. Хирургу этого нельзя.
— Разреши? — попросил шериф, и Бьюла кивнула. Шериф взял сережку, подержал в руке, задумчиво хмыкая. Потом вернул ее Бьюле и попросил:
— Сэм, Дин, вы можете подождать меня в машине?
Дин охотно соскользнул с подоконника. Бьюла же, вдев сережку в ухо, только спросила:
— Вы куда-то поедете?
— Поедем, — подтвердил шериф.
Страница 37 из 46
