Сумрачный лес

Может завтра, а может и через двадцать лет.

— Ты сейчас пошутил? — Оффендер подошел к кровати. — Если да, то шутка дерьмовая.

— Нет. Это не шутка. У нее летаргия.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Нет. Науке неизвестно, как вывести из этого состояния. Остается только ждать. Сейчас ее организм практически застыл. Все процессы замедлены. Когда она очнется, то быстро догонит свой календарный возраст.

— Это же… — Оффендер с огромными усилиями удерживался от ругательств.

— Я ожидал что-то подобное, — Слендер присел рядом с девушкой. — Что ж, будем ждать.

— Но зачем?

— А ты предлагаешь ее живьем закопать?

— Нет, но и ожидать ее воскрешения как-то бессмысленно, не находишь? — Казанова все не унимался.

— Не тебе решать, что с ней делать. Она останется здесь, и мы будем следить за ее состоянием.

— Делай что хочешь, — Офф покинул кабинет. Следом за ним уплелся и Сплендор.

— Слендер, ты понимаешь, что она может проснуться через десятки лет?

— Понимаю.

— Я знаю, что ты не хочешь отказываться от своих затей и у тебя много планов, но мы уже достаточно отравили бедной девочке жизнь.

— Чего ты хочешь?

— Не будет ли целесообразней отпустить ее, когда она очнется?

— Нет. Не будет. Я уже достаточно долго пытаюсь все связать воедино, и как только что-то проясняется, мне обязательно помешают.

— Не поделишься?

— Пока рано. Я толком ничего не знаю.

— Я уже склоняюсь к мысли, что лучше бы ты действительно стал таким как прежде.

— Зачем же?

— Может сейчас ты и спокоен, но все равно остаешься очень жестоким. И я боюсь, что твоя жестокость растет как снежный ком.

— Ничего подобного не замечал.

— И не заметишь. Ты слишком увлекся этой несчастной, которая и без тебя по жизни натерпелась. Вот до чего довели все ваши игры и твое желание узнать прошлое. Хотя я так понимаю, что никуда отпускать ее ты не собираешься?

— У меня нет другого выбора.

Безумец

С того момента прошло уже два месяца. Все оставалось на своих местах. Днем и ночью караулившие девушку братья постепенно расставались со своей терпимостью и верой в ее пробуждение. Сейчас уже никто не ходил проведать ее несколько раз на дню. Жители дома будто и вовсе забыли, что рядом с ними находится человек, которому в любую минуту может понадобиться помощь. С одной стороны это выглядело как пренебрежение, с другой же не выходило за рамки приемлемости. Их нельзя было осудить за такое поведение, ведь поначалу ты ждешь с нетерпением и каким-то азартом, что-то постоянно подстегивает, но со временем огонек угасает и от него не остается даже следа. Так произошло и с ними.

Сплендор нескончаемо скакал по дому, демонстрируя братьям какие-то нелепые фокусы и рассказывая все больше «смешных» историй. Смотря на него можно было подумать, что все в порядке и их существование в своем русле, только так было на первый взгляд. На самом же деле все обстояло куда хуже, только младшенький изо всех сил старался сохранить хоть какое-то настроение, вследствие чего часто получал от братьев, которые не могли упустить возможность одернуть его лишний раз.

Трендер же в свою очередь практически не вылезал из мастерской. Пусть семья переживала неблагополучные времена, но на него это действовало самым наилучшим образом: на стенде уже не было свободного места и пришлось поставить новый, ведь эскизы будущих нарядов рождались буквально друг за другом практически безостановочно. Такой излишний надуманный драматизм сложившейся ситуации оказался прекрасным поставщиком вдохновения для творца. За это время появилось несколько платьев и костюмов, которые отличались особой сложностью покроя и отделок. И все бы хорошо, только на его творения никто не обращал особого внимания, что не могло не огорчать создателя. Благо он понимал происходящее и ни на кого не сердился, но предпочел лишний раз из своей обители не выходить.

Меньше всех обстановка в семье колыхала Оффендера. После того как он узнал, что Рея может проспать десятки лет его истинная сущность вырвалась на свободу из оков всего того, что он сам неосознанно создал в своей голове. Спустя небольшой промежуток времени он снова вернулся домой, но теперь его редко можно было увидеть сидящим в своей комнате. Он то и дело слонялся по лесу в поисках очередной жертвы своих утех. Судя по тому, в каком расположении духа он возвращался, можно было сказать, что все похождения приносили свои плоды. Бывало даже, что он во всех подробностях расписывал Трендеру процесс слияния с очередной необремененной умом особой. Модельера мало интересовали попытки брата посвятить всех во все тонкости своего времяпрепровождения, но слушать приходилось. В такие моменты ему казалось, что в этих рассказах слышится какая-то потаенная и неосознанная потерянность, отчужденность, что где-то глубоко засело нечто такое, что нельзя просто так увидеть и понять.