Фандом: Гарри Поттер. У Сириуса есть Джеймс. У Лили — ее сны.
Добавить в моё избранное
25 мин, 36 сек 2663
И в кои веки он послушал. А я ушла, не прощаясь и понимая, что цепочка порвана, и медальон теперь утерян навсегда.
В этот раз Петуния прислала нормальное, не пустое письмо. Язвительные, колкие слова я читала почти с любовью. Утопала в зависти, с извращённым удовольствием впитывала в себя её ненависть, но всё же улыбалась.
Сестра никогда не играла в игры. Для них она была слишком взрослая и правильная.
С Блэком мы почти не пересекались. Он то ли избегал меня, то ли нашёл новую игрушку. Я была рада затишью и своеобразной стабильности: скучной, буднично-серой, испачканной чернильными кляксами. Но эта радость не могла перевесить гадкую тоску по жёсткой шерсти, запаху кервеля и табака, лающему смеху. Блэк врос в меня, пустил, словно паразит, корни глубоко в сердце, разрушая изнутри. И пусть я не чувствовала тяжести медальона на шее, не слышала больше песни цикад и тихого шелеста колосьев, но я по-прежнему знала — он рядом. Стоит за спиной, но, стоит мне оглянуться — исчезает.
И так раз за разом, день за днем.
Однажды, возвращаясь из совятни, я, не удержавшись, свернула в сторону деревянного моста. Как бы сильно меня не тянуло, на поляну я идти не собиралась. Ещё с Блэком столкнусь, не дай Мерлин!
Но с ним я всё-таки повстречалась на мосту. Огромный чёрный пёс замер на противоположной стороне лишь на миг, а затем побежал ко мне, громко лая и весело виляя хвостом. Хороший, родной, почти домашний. Внезапно перестало хватать воздуха, словно цепочка опять обвила мою шею, а медальон вновь обжигал холодом, причиняя боль. Но это была приятная боль, желанная. Как и тёплое дыхание, щекочущее лицо, запах мокрой шерсти, причудливо смешивающийся с кервелем.
Всё же Марлин была права. Мне давно пора завести парня.
В этот раз Петуния прислала нормальное, не пустое письмо. Язвительные, колкие слова я читала почти с любовью. Утопала в зависти, с извращённым удовольствием впитывала в себя её ненависть, но всё же улыбалась.
Сестра никогда не играла в игры. Для них она была слишком взрослая и правильная.
С Блэком мы почти не пересекались. Он то ли избегал меня, то ли нашёл новую игрушку. Я была рада затишью и своеобразной стабильности: скучной, буднично-серой, испачканной чернильными кляксами. Но эта радость не могла перевесить гадкую тоску по жёсткой шерсти, запаху кервеля и табака, лающему смеху. Блэк врос в меня, пустил, словно паразит, корни глубоко в сердце, разрушая изнутри. И пусть я не чувствовала тяжести медальона на шее, не слышала больше песни цикад и тихого шелеста колосьев, но я по-прежнему знала — он рядом. Стоит за спиной, но, стоит мне оглянуться — исчезает.
И так раз за разом, день за днем.
Однажды, возвращаясь из совятни, я, не удержавшись, свернула в сторону деревянного моста. Как бы сильно меня не тянуло, на поляну я идти не собиралась. Ещё с Блэком столкнусь, не дай Мерлин!
Но с ним я всё-таки повстречалась на мосту. Огромный чёрный пёс замер на противоположной стороне лишь на миг, а затем побежал ко мне, громко лая и весело виляя хвостом. Хороший, родной, почти домашний. Внезапно перестало хватать воздуха, словно цепочка опять обвила мою шею, а медальон вновь обжигал холодом, причиняя боль. Но это была приятная боль, желанная. Как и тёплое дыхание, щекочущее лицо, запах мокрой шерсти, причудливо смешивающийся с кервелем.
Всё же Марлин была права. Мне давно пора завести парня.
Страница 8 из 8
