Фандом: Гарри Поттер. У Сириуса есть Джеймс. У Лили — ее сны.
Добавить в моё избранное
25 мин, 36 сек 2662
А когда он пригласил меня потанцевать, сопровождаемый жадными, любопытными взглядами, я не выдержала и рассмеялась. Всё это походило на один из столь любимых Блэком розыгрышей. Действительно, что могло быть проще, чем втереться в доверие под видом бездомного пса, а потом разом раскрыть все карты и посмеяться над моей наивностью?
Это было слишком жестоко даже для него, а я так устала играть в игры, не зная правил. Поэтому, в который раз выбрав самый лёгкий путь, ушла. В конце концов, спальня не худшее убежище, чем поляна или сон.
— Эванс! — окликнул меня Сириус.
Я остановилась на лестнице и оглянулась. Мне не хотелось разговаривать с ним, не хотелось видеть его, слышать, вдыхать столь знакомый запах. Было невыносимо больно и обидно, что я позволила ему играть с собой. А Блэк стоял, смотрел, кривил губы в усмешке и дышал тяжело, прерывисто, словно только что пробежал марафон.
— Лили, — вновь позвал он меня и сделал шаг вперёд, обнимая, вжимая, вплавляя в себя.
Целуя жадно, горько и в тоже время невыносимо нежно. И я отвечала ему тем же. Зарывалась пальцами в волосы, гладила затылок, легонько царапала шею, цеплялась за плечи, дышала им. Он же смеялся, хрипло и снисходительно.
А потом мы оказались в его комнате, которую он делил с друзьями. Сириус стаскивал с меня мантию и ругал мудрёные крючки, а я кусала губы, чтобы не рассмеяться, и вытаскивала у него из брюк рубашку.
Кровать у Блэка была узкой, жёсткой, со смешным клетчатым пледом. К тому же скрипела противно, как кости старухи. Полог — тяжёлым, чуть пыльным и прекрасно скрывающим от любопытных глаз. На мне не было блузки, волосы растрепались, и всё тело казалось лёгким, словно пёрышко. Пальцы Сириуса обжигали, скользили по коже плавно, неспешно, клеймя и воскрешая.
От восторга хотелось кричать, но воздуха отчаянно не хватало. Оставалось только стонать сквозь сжатые зубы, извиваться в объятиях Сириуса, прижимать кудрявую голову к груди. Ощущать острое удовольствие, с нажимом проводить ногтями по выступающим позвонкам и слушать прерывистое на выдохе: «Лили».
Он сжимал мою грудь горячими ладонями и ласкал языком тело, выписывая хитрые вензеля, заставляя меня протяжно всхлипывать. Я выгибалась, запрокидывала голову, подставляя под поцелуи шею и ключицы, а Сириус смеялся, оставлял царапины на коже, обволакивал запахом кервеля и табака, растворяя меня в себе.
Кожа к коже. Невыносимо близко.
— Эй, Бродяга! Ты здесь?
Поттер как всегда невовремя. Настырный, встрёпанный, словно воробей, и такой же любопытный. Мы замерли, прислушиваясь к шагам по ту сторону полога. Мерлин, только бы он не отдёрнул его!
— Ты не видел, куда Эванс опять убежала? Что за девчонка? — пробормотал Поттер. — Снитч и то легче поймать. Дружище, я вот о чём хотел тебя попросить: замолви перед ней обо мне словечко. Ты же знаешь, как сильно я её… — он запнулся, так и не закончив предложение.
«Я её… что? Люблю?» — пронеслась кометой в голове мысль. Пронеслась и исчезла, мазнув на прощание длинным хвостом по сердцу. Быстро. Больно. Отрезвляюще.
Я бы рассмеялась, если бы не боялась, что нас с Сириусом поймают. Разве Поттер может любить кого-то кроме себя?
Рядом скрипнула кровать, послышался тяжёлый вздох.
— Ты же с ней неплохо ладишь в последнее время. В общем, я подумал, что Лили тебя выслушает. Что скажешь, друг?
Кровать опять скрипнула, шаги раздались совсем рядом. Послышался шорох, который бывает, когда отодвигают ткань. Мягкий тёплый свет воровато проскользнул внутрь, освещая край подушки и смятый плед. А я зажмурилась, сильнее вжимаясь в Сириуса, пряча лицо в изгибе его шеи, ощущая, как быстро и неровно стучит сердце.
— Си-ри-у-ус, — протянул Поттер, а потом присвистнул. — Извини, дружище, не знал, что ты… занят. Поговорим позже.
Он тихо рассмеялся, но не стал интересоваться, кем была новая подружка его друга. Отпустил полог и ушёл из комнаты, оставив после себя тишину и противную неловкость.
Блэк, кажется, и не дышал вовсе. Лишь успокаивающе гладил меня по спине, не решаясь разомкнуть объятья. Я же дышала им, впитывала кожей жар его тела, наслаждаясь мимолетной близостью.
Джеймс мой друг…
— Лили, — прошептал он.
«Замолчи!» — хотела закричать я, зажать уши руками и спрятаться под одеяло. Как в детстве. Одеяло ведь защитит от монстров и жестоких слов. И больно совсем не будет.
— Лили, мы…
— Нет никаких «мы», Блэк, — перебила я его.
Оттолкнула, отдёрнула полог и стала одеваться. Блузка, мантия… Где же этот чёртов галстук?!
— Эванс, послушай! — он схватил меня за руку, не желая отпускать.
Мне надо было уйти. Невыносимо, душно, больно, ведь я знала, что он хотел сказать.
Блэк не встречается с девушками, которые нравятся Поттеру…
— Замолчи, пожалуйста, — попросила я устало.
Это было слишком жестоко даже для него, а я так устала играть в игры, не зная правил. Поэтому, в который раз выбрав самый лёгкий путь, ушла. В конце концов, спальня не худшее убежище, чем поляна или сон.
— Эванс! — окликнул меня Сириус.
Я остановилась на лестнице и оглянулась. Мне не хотелось разговаривать с ним, не хотелось видеть его, слышать, вдыхать столь знакомый запах. Было невыносимо больно и обидно, что я позволила ему играть с собой. А Блэк стоял, смотрел, кривил губы в усмешке и дышал тяжело, прерывисто, словно только что пробежал марафон.
— Лили, — вновь позвал он меня и сделал шаг вперёд, обнимая, вжимая, вплавляя в себя.
Целуя жадно, горько и в тоже время невыносимо нежно. И я отвечала ему тем же. Зарывалась пальцами в волосы, гладила затылок, легонько царапала шею, цеплялась за плечи, дышала им. Он же смеялся, хрипло и снисходительно.
А потом мы оказались в его комнате, которую он делил с друзьями. Сириус стаскивал с меня мантию и ругал мудрёные крючки, а я кусала губы, чтобы не рассмеяться, и вытаскивала у него из брюк рубашку.
Кровать у Блэка была узкой, жёсткой, со смешным клетчатым пледом. К тому же скрипела противно, как кости старухи. Полог — тяжёлым, чуть пыльным и прекрасно скрывающим от любопытных глаз. На мне не было блузки, волосы растрепались, и всё тело казалось лёгким, словно пёрышко. Пальцы Сириуса обжигали, скользили по коже плавно, неспешно, клеймя и воскрешая.
От восторга хотелось кричать, но воздуха отчаянно не хватало. Оставалось только стонать сквозь сжатые зубы, извиваться в объятиях Сириуса, прижимать кудрявую голову к груди. Ощущать острое удовольствие, с нажимом проводить ногтями по выступающим позвонкам и слушать прерывистое на выдохе: «Лили».
Он сжимал мою грудь горячими ладонями и ласкал языком тело, выписывая хитрые вензеля, заставляя меня протяжно всхлипывать. Я выгибалась, запрокидывала голову, подставляя под поцелуи шею и ключицы, а Сириус смеялся, оставлял царапины на коже, обволакивал запахом кервеля и табака, растворяя меня в себе.
Кожа к коже. Невыносимо близко.
— Эй, Бродяга! Ты здесь?
Поттер как всегда невовремя. Настырный, встрёпанный, словно воробей, и такой же любопытный. Мы замерли, прислушиваясь к шагам по ту сторону полога. Мерлин, только бы он не отдёрнул его!
— Ты не видел, куда Эванс опять убежала? Что за девчонка? — пробормотал Поттер. — Снитч и то легче поймать. Дружище, я вот о чём хотел тебя попросить: замолви перед ней обо мне словечко. Ты же знаешь, как сильно я её… — он запнулся, так и не закончив предложение.
«Я её… что? Люблю?» — пронеслась кометой в голове мысль. Пронеслась и исчезла, мазнув на прощание длинным хвостом по сердцу. Быстро. Больно. Отрезвляюще.
Я бы рассмеялась, если бы не боялась, что нас с Сириусом поймают. Разве Поттер может любить кого-то кроме себя?
Рядом скрипнула кровать, послышался тяжёлый вздох.
— Ты же с ней неплохо ладишь в последнее время. В общем, я подумал, что Лили тебя выслушает. Что скажешь, друг?
Кровать опять скрипнула, шаги раздались совсем рядом. Послышался шорох, который бывает, когда отодвигают ткань. Мягкий тёплый свет воровато проскользнул внутрь, освещая край подушки и смятый плед. А я зажмурилась, сильнее вжимаясь в Сириуса, пряча лицо в изгибе его шеи, ощущая, как быстро и неровно стучит сердце.
— Си-ри-у-ус, — протянул Поттер, а потом присвистнул. — Извини, дружище, не знал, что ты… занят. Поговорим позже.
Он тихо рассмеялся, но не стал интересоваться, кем была новая подружка его друга. Отпустил полог и ушёл из комнаты, оставив после себя тишину и противную неловкость.
Блэк, кажется, и не дышал вовсе. Лишь успокаивающе гладил меня по спине, не решаясь разомкнуть объятья. Я же дышала им, впитывала кожей жар его тела, наслаждаясь мимолетной близостью.
Джеймс мой друг…
— Лили, — прошептал он.
«Замолчи!» — хотела закричать я, зажать уши руками и спрятаться под одеяло. Как в детстве. Одеяло ведь защитит от монстров и жестоких слов. И больно совсем не будет.
— Лили, мы…
— Нет никаких «мы», Блэк, — перебила я его.
Оттолкнула, отдёрнула полог и стала одеваться. Блузка, мантия… Где же этот чёртов галстук?!
— Эванс, послушай! — он схватил меня за руку, не желая отпускать.
Мне надо было уйти. Невыносимо, душно, больно, ведь я знала, что он хотел сказать.
Блэк не встречается с девушками, которые нравятся Поттеру…
— Замолчи, пожалуйста, — попросила я устало.
Страница 7 из 8
