Фандом: Мстители. Сиквел к тексту «Стивен и его Плащ». После битвы Стивен Стрэндж забирает домой Плащ левитации и пробует привыкнуть к нему, своей новой роли в мире и наладить отношения с Кристин.
Добавить в моё избранное
214 мин, 19 сек 12726
— Пора, — согласился Вонг.
— Тогда я пошёл.
Радуясь, что так легко отделался, Стивен быстро встал со стула и отправился за чаем и яблоками для Вонга. На площадку перед храмом уже вышли три десятка учеников разного уровня подготовки, и далеко не у всех, как отметил Стивен, получалось создать более-менее устойчивую энергетическую конструкцию. Кто-то старался чересчур сильно, кому-то, напротив, не хватало веры в себя. Проходя мимо такой, уже отчаявшейся и совсем юной девушки, он не удержался и поправил её руки, выставив их под нужным углом.
— Спасибо… — девушка запнулась, не сумев определить по нехрамовой одежде уровень мастерства неожиданного помощника.
— Доктор Стрэндж, — представился Стивен. — Попробуй ещё раз.
Очевидно, его имя ей о чём-то говорило, поскольку она широко распахнула глаза, а потом, словно опомнившись, сосредоточилась на заклинании. Воздух перед ней заискрил жёлтым, и между ладонями возникли несколько светящихся нитей.
— Да, так, — одобрил Стивен, разглядев на её лице такой знакомый восторг от первой удачной попытки. Затем посмотрел на остальных учеников — многие из которых остановились и уставились на него, и посерьезнел: — Тренируйся дальше.
Он продолжил свой путь к храмовой кухне, слушая, как шепотки за спиной постепенно переросли в гул. Всякие сомнения исчезли: если в первый раз он ещё мог подумать, что ему показалось, теперь надеяться на это не приходилось: его действительно узнали, ему действительно не были здесь рады и либо завидовали, либо считали недостойным. Вероятно, на это повлиял и его внешний вид — Стивен сделал мысленную пометку забрать отсюда стопку местной одежды домой и никогда больше не приходить в Камартадж в рубашке и брюках современного западного покроя.
Кухней, впрочем, заведовали двое мастеров средней ступени — чрезвычайно сильно похожие на Вонга — и потому чай, горячие лепёшки и яблоки ему выдали без всяких разговоров.
Обратно Стивен пошёл другой дорогой, не желая провоцировать новые сплетни, а заодно и чтобы забрать по пути рюкзак. Ставя перед Вонгом чайник и тарелку с лепешками и яблоками, он прикинул, сколько сейчас времени в Нью-Йорке — получилось около десяти вечера, машинально потёр вновь начавшую ныть рану на груди и решил продолжить чтение книги после хорошего сна.
— Я зайду позже, — сказал он Вонгу. — Не убирай её далеко.
— Книга будет ждать тебя там, — ответил Вонг и кивком указал на крайний из читательских столов.
— Хорошо.
Поправив на плече рюкзак с одеждой, Стивен надел на пальцы кольцо и начал создавать портал.
— Трудно тебе придётся, Стивен, — понаблюдав за его действиями, проявил неожиданное понимание Вонг.
— Да. Я уже успел это осознать, — согласился тот перед тем, как шагнуть в портал.
Ночной Нью-Йорк сиял тысячами огней. Укутавшись в одеяло по самые уши, Стивен Стрэндж спал на левом боку, утомлённый чрезвычайно насыщенным днём. Время от времени он поворачивался на живот, но вскоре начинал морщиться и, не просыпаясь, возвращался в прежнюю позу. Рана на груди ныла всё сильнее, но пока ещё не настолько, чтобы его разбудить.
Наблюдающий за этим Плащ испытывал громадное желание помочь, однако, к своему величайшему сожалению, целительскими способностями не обладал. В его сознании сочувствие сочеталось с обожанием, в которое переросла симпатия всего за один день.
«Мой хозяин… Мой»… — снова и снова повторял себе Плащ, с трудом сдерживая порыв обнять своего мага, обхватить его под руками полами материи и устроить воротник на его плече.
«Мой терпеливый и мудрый хозяин»… — задающий вопросы артефакту и ожидающий ответа, как от равного.
«Понимающий и добрый хозяин»… — способный искренне беспокоиться о самочувствии собственного Плаща и пытаться ему помочь. Уважающий прошлое, личные тайны и…
Новый приступ обожания заставил Плащ взлететь и несколько раз перекувыркнуться в воздухе. Он чувствовал невыразимую радость, восторг и благодарность Магии, чьим созданием являлся. Лишь чудом не опрокинув шкаф, Плащ решил успокоиться в гостиной, где, пометавшись по комнате, задержался у панорамного окна.
Он любил Нью-Йорк — город с историей почти в четыре сотни лет, и помнил его ещё под прежним названием «Новый Амстердам», данным голландскими колонистами. Он видел, как горел Бруклин в большом пожаре в XVIII-м веке, как строилась первая ветка метро в XIX-м и возводились небоскребы в ХХ-м — до тех пор, пока не лишился возможности наблюдать, что переживал очень тяжело и с болью.
И вот теперь Стивен Стрэндж вернул ему Нью-Йорк и добавил к нему самого себя… От избытка чувств Плащ вновь взлетел под самый потолок и сделал сальто в воздухе.
«Хозяин»… — с тёплыми руками и с седыми прядями на висках, решительный и заботливый.
— Тогда я пошёл.
Радуясь, что так легко отделался, Стивен быстро встал со стула и отправился за чаем и яблоками для Вонга. На площадку перед храмом уже вышли три десятка учеников разного уровня подготовки, и далеко не у всех, как отметил Стивен, получалось создать более-менее устойчивую энергетическую конструкцию. Кто-то старался чересчур сильно, кому-то, напротив, не хватало веры в себя. Проходя мимо такой, уже отчаявшейся и совсем юной девушки, он не удержался и поправил её руки, выставив их под нужным углом.
— Спасибо… — девушка запнулась, не сумев определить по нехрамовой одежде уровень мастерства неожиданного помощника.
— Доктор Стрэндж, — представился Стивен. — Попробуй ещё раз.
Очевидно, его имя ей о чём-то говорило, поскольку она широко распахнула глаза, а потом, словно опомнившись, сосредоточилась на заклинании. Воздух перед ней заискрил жёлтым, и между ладонями возникли несколько светящихся нитей.
— Да, так, — одобрил Стивен, разглядев на её лице такой знакомый восторг от первой удачной попытки. Затем посмотрел на остальных учеников — многие из которых остановились и уставились на него, и посерьезнел: — Тренируйся дальше.
Он продолжил свой путь к храмовой кухне, слушая, как шепотки за спиной постепенно переросли в гул. Всякие сомнения исчезли: если в первый раз он ещё мог подумать, что ему показалось, теперь надеяться на это не приходилось: его действительно узнали, ему действительно не были здесь рады и либо завидовали, либо считали недостойным. Вероятно, на это повлиял и его внешний вид — Стивен сделал мысленную пометку забрать отсюда стопку местной одежды домой и никогда больше не приходить в Камартадж в рубашке и брюках современного западного покроя.
Кухней, впрочем, заведовали двое мастеров средней ступени — чрезвычайно сильно похожие на Вонга — и потому чай, горячие лепёшки и яблоки ему выдали без всяких разговоров.
Обратно Стивен пошёл другой дорогой, не желая провоцировать новые сплетни, а заодно и чтобы забрать по пути рюкзак. Ставя перед Вонгом чайник и тарелку с лепешками и яблоками, он прикинул, сколько сейчас времени в Нью-Йорке — получилось около десяти вечера, машинально потёр вновь начавшую ныть рану на груди и решил продолжить чтение книги после хорошего сна.
— Я зайду позже, — сказал он Вонгу. — Не убирай её далеко.
— Книга будет ждать тебя там, — ответил Вонг и кивком указал на крайний из читательских столов.
— Хорошо.
Поправив на плече рюкзак с одеждой, Стивен надел на пальцы кольцо и начал создавать портал.
— Трудно тебе придётся, Стивен, — понаблюдав за его действиями, проявил неожиданное понимание Вонг.
— Да. Я уже успел это осознать, — согласился тот перед тем, как шагнуть в портал.
Ночной Нью-Йорк сиял тысячами огней. Укутавшись в одеяло по самые уши, Стивен Стрэндж спал на левом боку, утомлённый чрезвычайно насыщенным днём. Время от времени он поворачивался на живот, но вскоре начинал морщиться и, не просыпаясь, возвращался в прежнюю позу. Рана на груди ныла всё сильнее, но пока ещё не настолько, чтобы его разбудить.
Наблюдающий за этим Плащ испытывал громадное желание помочь, однако, к своему величайшему сожалению, целительскими способностями не обладал. В его сознании сочувствие сочеталось с обожанием, в которое переросла симпатия всего за один день.
«Мой хозяин… Мой»… — снова и снова повторял себе Плащ, с трудом сдерживая порыв обнять своего мага, обхватить его под руками полами материи и устроить воротник на его плече.
«Мой терпеливый и мудрый хозяин»… — задающий вопросы артефакту и ожидающий ответа, как от равного.
«Понимающий и добрый хозяин»… — способный искренне беспокоиться о самочувствии собственного Плаща и пытаться ему помочь. Уважающий прошлое, личные тайны и…
Новый приступ обожания заставил Плащ взлететь и несколько раз перекувыркнуться в воздухе. Он чувствовал невыразимую радость, восторг и благодарность Магии, чьим созданием являлся. Лишь чудом не опрокинув шкаф, Плащ решил успокоиться в гостиной, где, пометавшись по комнате, задержался у панорамного окна.
Он любил Нью-Йорк — город с историей почти в четыре сотни лет, и помнил его ещё под прежним названием «Новый Амстердам», данным голландскими колонистами. Он видел, как горел Бруклин в большом пожаре в XVIII-м веке, как строилась первая ветка метро в XIX-м и возводились небоскребы в ХХ-м — до тех пор, пока не лишился возможности наблюдать, что переживал очень тяжело и с болью.
И вот теперь Стивен Стрэндж вернул ему Нью-Йорк и добавил к нему самого себя… От избытка чувств Плащ вновь взлетел под самый потолок и сделал сальто в воздухе.
«Хозяин»… — с тёплыми руками и с седыми прядями на висках, решительный и заботливый.
Страница 12 из 63
