Злейший враг

Похищение

Питер Блад, облокотившись на планшир, наблюдал за разгрузкой «Арабеллы». Прошло ровно три месяца с того дня, как они вернулись с Ямайки после его неудачной попытки пойти на королевскую службу. Все это время он постарался до предела загрузить себя делами. И хотя сезон дождей создавал немало неудобств, Блад не давал покоя ни себе, ни своим людям, иногда действуя силами всей своей эскадры, но намного чаще уходя в море на одной лишь «Арабелле». Они взяли на абордаж несколько кораблей, впрочем обошлось почти без потерь, потому что большинство капитанов предпочло сдаться, едва завидев пиратов. Возвращаясь из плавания, Блад был готов без промедления отправиться в новое, берясь даже за доставку особо ценного груза в ближайшие к Тортуге французские колонии. За хорошую плату, само собой. Он нигде не останавливался дольше, чем это требовалась для разгрузки корабля и пополнения припасов. Корсары, непривычные к подобному, ворчали. Однако, они исправно получали свою долю, к тому же, все, кто ходил на «Арабелле», боготворили своего капитана, и посему Блад предпочитал замечать уныния, мелькавшее на их лицах.

Блад проделывал все это, чтобы не думать, не помнить о… Нет, он не даст этой тени появиться вновь из дальнего уголка своей души, куда он пытался ее упрятать. 

Сегодня, едва они пришвартовались, на палубу запрыгнул посыльный от его превосходительства губернатора Тортуги. В записке, адресованной Бладу, фактически значился приказ явится вечером на прием, который собирался дать губернатор. Это была уже не первая попытка вытащить его на берег, и он, как и прежде, хотел отказаться, собираясь с утренним отливом снова выйти в море. Однако Волверстон, прибывший узнать о дальнейших планах капитана, заявил, что еще немного и люди взбунтуются. Особенно это касается команды «Арабеллы». Виданное ли дело, три месяца им не удается промочить горло в хорошей таверне, да с негордой красоткой на коленях. Зачем им тогда вообще нужны деньги? — гневно вопросил он. 

Блад рассмеялся и велел всем убираться вон. Сам он решил принять приглашение губернатора. 

— Когда ты вернешься, Питер? — спросил Волверстон.

— Возможно к полуночи.

— Я пришлю ребят…

— Зачем? Раз уж я решил развеяться, прогуляюсь при луне, заодно отдохну от ваших гнусных рож.

— Но…

— Не стоит и обсуждать, Нед, — усмехнулся Питер. — Будем лучше, если ты последуешь своему же совету и отправишься воздать должное доброму ямайскому рому.

Волверстон ворчал еще что-то, но капитан уже не слушал его. Он щелчком расправил манжет и сошел на берег.

Прием, как всегда, оказался на высоте. Блад заметил, что Мадлен, старшая дочь губернатора, весь вечер не сводила с него лучистых глаз. Он подозревал, что является идеалом ее девичьих грез, и всегда старался быть с ней любезным, но не более того. Однако в этот вечер он словно бы увидел девушку в первый раз. Иначе. И если быть честным с собой, ее призывный и страстный взгляд заставил его тело откликнуться. В первый момент, когда Блад осознал это, он удивился, но затем нашел, что ему нравится смотреть на мадемуазель д'Ожерон.

После окончания приема д'Ожерон пригласил Блада в свой кабинет. Когда они вошли вовнутрь, губернатор приглашающе махнул Бладу на кресло, а сам наполнил два бокала из стоящей на столе пузатой бутылки.

— Мой друг, сегодня я дам вам попробовать особый напиток, он намного лучше и благороднее по вкусу, чем ром, и не уступает по крепости. Его хранят в дубовых бочках, и это способствует появлению особого вкуса, — говоря это, месье д'Ожерон протянул наполненный бокал Бладу. — Эту бутылку мне доставили на днях из Франции…

Несколько минут они молчали, наслаждаясь необычным вкусом и тонким ароматом напитка. И вдруг, безо всякого перехода, губернатор заявил:

— Мы, ваши друзья, беспокоимся о вас.

— Вот как, и отчего же?

— У вас усталый вид, и, как мне кажется, раньше в вас горел огонь, а теперь…

— Погас, признаю.

— Вы никогда не думали жениться?

От неожиданности Блад чуть не поперхнулся :

— Что, я так плохо выгляжу?

— Боже упаси! Но приходит день, когда оказываешься на распутье…

— И, по вашему мнению, я должен обзавестись славной женушкой, надеть ночной колпак и усесться писать мемуары?

— Нет, но вы могли бы заняться чем-то… менее рискованным. Мемуары… — д'Ожерон покивал головой, — Да, мемуары. Это могло быть весьма прибыльно, в Европе они разошлись бы мгновенно. Вы же деловой человек, а не только корсар! Те средства, которыми вы поручили мне распоряжаться, пристроены в векселя надежных французских банков. Зачем вам и дальше продолжать рисковать собой? Вы можете вести весьма и весьма состоятельную жизнь.

— Кого же вы предлагается мне в жены? Вы ведь не просто так заговорили о женитьбе.

— Мадлен.

— Мадлен?