Фандом: Капитан Блад. Сюжетная развилка. Что, если бы капитану Бладу не удалось спастись, когда его пленил Каузак, но попал бы он в руки не дона Мигеля, а губернатора Ямайки? А есть ведь еще и Арабелла, которая любит капитана, и лорд Джулиан, который любит Арабеллу...
Добавить в моё избранное
114 мин, 28 сек 8034
— До недавнего времени я не относился к этому серьезно, ведь это были только мечты моей дочери да досужие сплетни, но, как мне кажется, кое-что изменилось… — губернатор сделал паузу и зацокал языком, смакуя напиток, затем без обиняков заявил: — Я видел, как вы сегодня смотрели на Мадлен, месье Блад.
— Ничего не укроется от глаз губернатора Тортуги…
— На то он и губернатор, — д'Ожерон расхохотался, однако сразу же посерьезнел. — Но сейчас я — прежде всего любящий отец, пекущийся о благе своей дочери. Итак, вы обещаете подумать?
— Обещаю, — твердо ответил Питер.
— Конечно, я позвал вас не только для того, чтобы устроить судьбу Мадлен, — д'Ожерон с тревогой взглянул на Блада. — Полагаю, вы знаете, сколько у вас могущественных врагов…
Разумеется, Блад знал, что и король испанский, и король английский, — оба они искали способ его уничтожить. А где-то еще скитался по морям дон Мигель де Эспиноса, да и про губернатора Ямайки тоже нельзя было забывать. Не говоря уже о более мелких противниках — пиратских капитанах или членах их команд, интересы которых он когда-либо ущемил.
— За известность надо платить, — усмехнулся Блад. — Однако здесь, на Тортуге, у меня врагов нет.
— Вы уверены?
— Да. Право, вы так встревожены, вам что-то известно?
— Ничего конкретного. Мне недавно сообщили, что губернатор Ямайки, старый ваш знакомый, назначил баснословные деньги за вашу голову, а если кто-то сможет захватить вас живым, то получит вдвое больше. Он человек настойчивый, насколько я знаю.
— Губернатор Ямайки высоко меня ценит. Я слышал, что меня также желал бы заполучить и дон Мигель…
— Не шутите с этим. На днях кто-то через третьи лица осторожно пытался предложить мне выгодную сделку. Помочь заманить вас в западню. Я, как вы понимаете, отверг гнусное предложение, но кто-то может и согласиться. Что вам известно о Каузаке?
— Я не видел Каузака со времени Маракайбо и, признаться, думал, что его нет больше на Тортуге.
— Так вот он появился вновь! — воскликнул д'Ожерон
Блад задумался. Впервые он видел губернатора таким обеспокоенным. Пожалуй, он поторопился, заявив, будто у него нет врагов на Тортуге.
— Было бы опрометчиво с его стороны угрожать мне. Особенно здесь, на Тортуге. Он слишком труслив и глуп для этого.
Похоже, что его слова не убедили д'Ожерона, но Блад уже поднялся:
— Благодарю вас за прекрасный вечер и интересную беседу, я все обдумаю. Ваш напиток божественен.
Губернатор в отчаянии всплеснул руками:
— Но хотя бы обзаведитесь охраной! Я прикажу моим людям сопровождать вас до порта или, если желаете, предоставлю вам мою карету!
— Благодарю, но не стоит. Я хочу немного пройтись в одиночестве.
Блад покинул гостеприимный губернаторский дом и быстро зашагал в тёплом сумраке южной ночи в направлении порта. Ему невольно вспоминалась мадемуазель д'Ожерон, ее грация и статная фигура с высокой и пышной грудью, ее темные страстные глаза и смуглая кожа. Он чувствовал, что его влечет к ней. Давно уже ни одна женщина не вызывала такой интерес и такое желание, ни одна, кроме…
«Хватит, думай лучше о Мадлен».
О Мадлен думать было приятно. Пожалуй, губернатор прав, пора наконец-то остепениться.
Он миновал центр города и свернул на извилистые окраинные улочки. Невдалеке показались темные громады портовым складов, и уже ощущалось близкое дыхание океана, когда тонкий жалобный крик прорезал ночную тьму. Блад остановился.
Кричала женщина, впрочем — обыденное дело для припортовых трущоб, и Блад ни за что бы не стал обращать на это внимания. Однако он не услышал в голосе хриплых и визгливых ноток, характерных для портовых шлюх. Голос мог принадлежать совсем юной девушке или даже ребенку.
Выругавшись и проверив пистолет, Блад шагнул в узкую темную улицу между лепившихся одна к другой хибар. Он слышал какую-то возню впереди, но глаза еще не успели привыкнуть к темноте. Едва он сделал пару шагов, ориентируясь на звуки, как что-то метнулось ему под ноги, а на голову обрушился удар.
Приземистый коренастый человек склонился над Бладом и стал опутывать веревкой его руки и ноги.
— Успокой девчонку, — проворчал он, обращаясь к своему сообщнику, который удерживал извивающуюся щуплую девочку лет десяти.
Тот нечленораздельно замычал, и вдруг охнул: маленькая пленница впилась зубами в его руку. Вывернувшись, девочка стремглав бросилась бежать и мгновенно исчезла во мраке. Коротышка вполголоса прошипел проклятие и принялся еще быстрее вязать поверженного капитана. Проверив узлы, он приподнял Блада за плечи и махнул рукой своему товарищу, тот послушно подхватил капитана за ноги, и похитители со своей ношей скрылись в лабиринте между длинными бараками.
Пробуждение было малоприятным.
— Ничего не укроется от глаз губернатора Тортуги…
— На то он и губернатор, — д'Ожерон расхохотался, однако сразу же посерьезнел. — Но сейчас я — прежде всего любящий отец, пекущийся о благе своей дочери. Итак, вы обещаете подумать?
— Обещаю, — твердо ответил Питер.
— Конечно, я позвал вас не только для того, чтобы устроить судьбу Мадлен, — д'Ожерон с тревогой взглянул на Блада. — Полагаю, вы знаете, сколько у вас могущественных врагов…
Разумеется, Блад знал, что и король испанский, и король английский, — оба они искали способ его уничтожить. А где-то еще скитался по морям дон Мигель де Эспиноса, да и про губернатора Ямайки тоже нельзя было забывать. Не говоря уже о более мелких противниках — пиратских капитанах или членах их команд, интересы которых он когда-либо ущемил.
— За известность надо платить, — усмехнулся Блад. — Однако здесь, на Тортуге, у меня врагов нет.
— Вы уверены?
— Да. Право, вы так встревожены, вам что-то известно?
— Ничего конкретного. Мне недавно сообщили, что губернатор Ямайки, старый ваш знакомый, назначил баснословные деньги за вашу голову, а если кто-то сможет захватить вас живым, то получит вдвое больше. Он человек настойчивый, насколько я знаю.
— Губернатор Ямайки высоко меня ценит. Я слышал, что меня также желал бы заполучить и дон Мигель…
— Не шутите с этим. На днях кто-то через третьи лица осторожно пытался предложить мне выгодную сделку. Помочь заманить вас в западню. Я, как вы понимаете, отверг гнусное предложение, но кто-то может и согласиться. Что вам известно о Каузаке?
— Я не видел Каузака со времени Маракайбо и, признаться, думал, что его нет больше на Тортуге.
— Так вот он появился вновь! — воскликнул д'Ожерон
Блад задумался. Впервые он видел губернатора таким обеспокоенным. Пожалуй, он поторопился, заявив, будто у него нет врагов на Тортуге.
— Было бы опрометчиво с его стороны угрожать мне. Особенно здесь, на Тортуге. Он слишком труслив и глуп для этого.
Похоже, что его слова не убедили д'Ожерона, но Блад уже поднялся:
— Благодарю вас за прекрасный вечер и интересную беседу, я все обдумаю. Ваш напиток божественен.
Губернатор в отчаянии всплеснул руками:
— Но хотя бы обзаведитесь охраной! Я прикажу моим людям сопровождать вас до порта или, если желаете, предоставлю вам мою карету!
— Благодарю, но не стоит. Я хочу немного пройтись в одиночестве.
Блад покинул гостеприимный губернаторский дом и быстро зашагал в тёплом сумраке южной ночи в направлении порта. Ему невольно вспоминалась мадемуазель д'Ожерон, ее грация и статная фигура с высокой и пышной грудью, ее темные страстные глаза и смуглая кожа. Он чувствовал, что его влечет к ней. Давно уже ни одна женщина не вызывала такой интерес и такое желание, ни одна, кроме…
«Хватит, думай лучше о Мадлен».
О Мадлен думать было приятно. Пожалуй, губернатор прав, пора наконец-то остепениться.
Он миновал центр города и свернул на извилистые окраинные улочки. Невдалеке показались темные громады портовым складов, и уже ощущалось близкое дыхание океана, когда тонкий жалобный крик прорезал ночную тьму. Блад остановился.
Кричала женщина, впрочем — обыденное дело для припортовых трущоб, и Блад ни за что бы не стал обращать на это внимания. Однако он не услышал в голосе хриплых и визгливых ноток, характерных для портовых шлюх. Голос мог принадлежать совсем юной девушке или даже ребенку.
Выругавшись и проверив пистолет, Блад шагнул в узкую темную улицу между лепившихся одна к другой хибар. Он слышал какую-то возню впереди, но глаза еще не успели привыкнуть к темноте. Едва он сделал пару шагов, ориентируясь на звуки, как что-то метнулось ему под ноги, а на голову обрушился удар.
Приземистый коренастый человек склонился над Бладом и стал опутывать веревкой его руки и ноги.
— Успокой девчонку, — проворчал он, обращаясь к своему сообщнику, который удерживал извивающуюся щуплую девочку лет десяти.
Тот нечленораздельно замычал, и вдруг охнул: маленькая пленница впилась зубами в его руку. Вывернувшись, девочка стремглав бросилась бежать и мгновенно исчезла во мраке. Коротышка вполголоса прошипел проклятие и принялся еще быстрее вязать поверженного капитана. Проверив узлы, он приподнял Блада за плечи и махнул рукой своему товарищу, тот послушно подхватил капитана за ноги, и похитители со своей ношей скрылись в лабиринте между длинными бараками.
Пробуждение было малоприятным.
Страница 2 из 33
