Фандом: Капитан Блад. Сюжетная развилка. Что, если бы капитану Бладу не удалось спастись, когда его пленил Каузак, но попал бы он в руки не дона Мигеля, а губернатора Ямайки? А есть ведь еще и Арабелла, которая любит капитана, и лорд Джулиан, который любит Арабеллу...
Добавить в моё избранное
114 мин, 28 сек 8075
Вдруг совсем рядом раздался сердитый знакомый голос:
— Что ты здесь делаешь? Это место не для тебя!
Блад стремительно обернулся и увидел Пако.
— Хотел бы и я знать, что я здесь делаю, — криво усмехнулся он.
— Возвращайся!
— Но как?! Этот чертов лес повсюду!
— Ты должен захотеть вернуться. Тогда ты найдешь путь.
Но Блад лишь покачал головой и вздохнул:
— Я не знаю, куда идти.
Индеец сочувствия не проявил:
— Вспомни, что с тобой случилось!
Блад напряг свою память, но все скрывалось в тумане.
… В это время, за многие мили от Порт-Ройяла, в тесной каморке на борту корабля, полной странного сладковатого дыма из нескольких маленьких курильниц, маленький индеец, сидя с закрытыми глазами на убогой циновке, забормотал что-то речитативом. Волверстон, случайно проходивший мимо каморки, сплюнул и едва сдержал желание перекреститься. Но еще сильнее ему пришлось сдерживать желание ворваться вовнутрь и выкинуть проклятого колдуна за борт.
… Над Порт-Ройялем собиралась гроза.
— Вспомни, — настаивал Пако.
Он вдруг коснулся лба Питера, и тот вспомнил; впрочем воспоминания принесли мало приятного… Он только хотел сказать Пако, что не собирается возвращаться туда, как индеец вдруг оглянулся: вдалеке послышался треск, словно что-то большое ломилось по направлению к ним через лес. Какое-то животное? Если, конечно, здесь могли быть животные…
— Торопись! У тебя больше нет времени! Иди же, вот твой путь!
… Индеец на циновке забормотал громче, настойчивее, на лбу его выступили крупные капли пота. Невесть откуда взявшийся среди штиля порыв ветра качнул огромный корабль, пронесся по нему, запел в вантах. Волверстон, успевший подняться на палубу, грязно выругался и сказал Джереми Питту:
— Мерзкий колдун! Давай все же бросим его на корм акулам?
Питт лишь закатил глаза:
— Нед, да уймешься ли ты когда-нибудь? Дался тебе этот индеец. И вообще, приведи себя в порядок, нас вызывает д'Ожерон, хочет побеседовать с нами о Питере.
… Молнии над городом сверкали почти непрерывно, а раскаты грома заставляли людей втягивать голову в плечи.
… В руке Пако появился алый цветок. Он сильно дунул, облако густой пыльцы поплыло к лицу Блада. Тот инстинктивно закрыл глаза, и сразу же неимоверная боль нахлынула на него. Он дернулся и сдавленно застонал. Его губ коснулся край кружки, в горло полилась горько-сладкая жидкость. Блад начал вновь проваливаться в темноту, почти страшась вновь попасть в призрачный зеленый ад, однако на этот раз никакого леса не было, только — благодатное ничто.
… Маленький индеец открыл глаза. Он тяжело дышал и выглядел измученным. С трудом поднявшись, он побрел к трапу, ведущему на палубу. Волверстон при виде его вновь сплюнул и отвернулся. Колдун подошел и потянул за рукав Питта:
— Пако знать, где капитан. Пако видеть землю посреди воды. Земля похожа вот на это — сказал он на ужасном английском а потом нагнулся и стал чертить что-то прямо на палубе кончиком своего ножа.
Питт нагнулся и воскликнул:
— Нед, так ведь это Ямайка!
Питера Блада несла темная река, временами выбрасывая на берег, затянутый красным маревом боли и слабости, а потом снова милосердно накрывая волной забытья. Но очнувшись в очередной раз, он понял, что ему лучше. Боль никуда не делась, собственное тело казалось чужим, словно ему еще предстояло учиться владеть им, однако сознание больше не норовило ускользнуть в неведомую даль.
Блад услышал невнятное бормотание и открыл глаза. Рядом с ним сидел высокий пожилой человек, худой, как жердь, и что-то бормотал себе под нос, пристально глядя на Блада.
Увидев, что тот открыл глаза, он радостно осклабился и воскликнул:
— Ну-тесь, ну-тесь, господин пират, вы, кажется, приходите в себя!
— Ты… кто? — выдохнул Питер, с трудом разлепляя запекшиеся губы.
— Да, наверняка, вы хотите пить… — вместо ответа сказал мужчина.
Он завозился у изголовья, послышался звук льющейся воды, потом он осторожно приподнял голову корсара, и в следующую минуту Блад уже жадно глотал воду, чувствуя знакомый сладковатый вкус. Пахло травами, видимо в питье был добавлен их настой.
— Ну, палач над вами уже поработал, любо-дорого смотреть, а священника я велел прогнать, он пока здесь не нужен. Так что остается врач, — напоив его, мужчина вернулся к заданному вопросу. Он взял руку Блада, считая пульс и удовлетворенно хмыкнул: — Думаю, теперь самое худшее позади…
— Не думал, что… гостеприимство губернатора простирается… так далеко.
— Что вы, губернатор тут не причем! Это все лорд Уэйд. Не знаю, зачем вы ему понадобились, но он велел лечить вас.
— Что ты здесь делаешь? Это место не для тебя!
Блад стремительно обернулся и увидел Пако.
— Хотел бы и я знать, что я здесь делаю, — криво усмехнулся он.
— Возвращайся!
— Но как?! Этот чертов лес повсюду!
— Ты должен захотеть вернуться. Тогда ты найдешь путь.
Но Блад лишь покачал головой и вздохнул:
— Я не знаю, куда идти.
Индеец сочувствия не проявил:
— Вспомни, что с тобой случилось!
Блад напряг свою память, но все скрывалось в тумане.
… В это время, за многие мили от Порт-Ройяла, в тесной каморке на борту корабля, полной странного сладковатого дыма из нескольких маленьких курильниц, маленький индеец, сидя с закрытыми глазами на убогой циновке, забормотал что-то речитативом. Волверстон, случайно проходивший мимо каморки, сплюнул и едва сдержал желание перекреститься. Но еще сильнее ему пришлось сдерживать желание ворваться вовнутрь и выкинуть проклятого колдуна за борт.
… Над Порт-Ройялем собиралась гроза.
— Вспомни, — настаивал Пако.
Он вдруг коснулся лба Питера, и тот вспомнил; впрочем воспоминания принесли мало приятного… Он только хотел сказать Пако, что не собирается возвращаться туда, как индеец вдруг оглянулся: вдалеке послышался треск, словно что-то большое ломилось по направлению к ним через лес. Какое-то животное? Если, конечно, здесь могли быть животные…
— Торопись! У тебя больше нет времени! Иди же, вот твой путь!
… Индеец на циновке забормотал громче, настойчивее, на лбу его выступили крупные капли пота. Невесть откуда взявшийся среди штиля порыв ветра качнул огромный корабль, пронесся по нему, запел в вантах. Волверстон, успевший подняться на палубу, грязно выругался и сказал Джереми Питту:
— Мерзкий колдун! Давай все же бросим его на корм акулам?
Питт лишь закатил глаза:
— Нед, да уймешься ли ты когда-нибудь? Дался тебе этот индеец. И вообще, приведи себя в порядок, нас вызывает д'Ожерон, хочет побеседовать с нами о Питере.
… Молнии над городом сверкали почти непрерывно, а раскаты грома заставляли людей втягивать голову в плечи.
… В руке Пако появился алый цветок. Он сильно дунул, облако густой пыльцы поплыло к лицу Блада. Тот инстинктивно закрыл глаза, и сразу же неимоверная боль нахлынула на него. Он дернулся и сдавленно застонал. Его губ коснулся край кружки, в горло полилась горько-сладкая жидкость. Блад начал вновь проваливаться в темноту, почти страшась вновь попасть в призрачный зеленый ад, однако на этот раз никакого леса не было, только — благодатное ничто.
… Маленький индеец открыл глаза. Он тяжело дышал и выглядел измученным. С трудом поднявшись, он побрел к трапу, ведущему на палубу. Волверстон при виде его вновь сплюнул и отвернулся. Колдун подошел и потянул за рукав Питта:
— Пако знать, где капитан. Пако видеть землю посреди воды. Земля похожа вот на это — сказал он на ужасном английском а потом нагнулся и стал чертить что-то прямо на палубе кончиком своего ножа.
Питт нагнулся и воскликнул:
— Нед, так ведь это Ямайка!
Питера Блада несла темная река, временами выбрасывая на берег, затянутый красным маревом боли и слабости, а потом снова милосердно накрывая волной забытья. Но очнувшись в очередной раз, он понял, что ему лучше. Боль никуда не делась, собственное тело казалось чужим, словно ему еще предстояло учиться владеть им, однако сознание больше не норовило ускользнуть в неведомую даль.
Блад услышал невнятное бормотание и открыл глаза. Рядом с ним сидел высокий пожилой человек, худой, как жердь, и что-то бормотал себе под нос, пристально глядя на Блада.
Увидев, что тот открыл глаза, он радостно осклабился и воскликнул:
— Ну-тесь, ну-тесь, господин пират, вы, кажется, приходите в себя!
— Ты… кто? — выдохнул Питер, с трудом разлепляя запекшиеся губы.
— Да, наверняка, вы хотите пить… — вместо ответа сказал мужчина.
Он завозился у изголовья, послышался звук льющейся воды, потом он осторожно приподнял голову корсара, и в следующую минуту Блад уже жадно глотал воду, чувствуя знакомый сладковатый вкус. Пахло травами, видимо в питье был добавлен их настой.
— Ну, палач над вами уже поработал, любо-дорого смотреть, а священника я велел прогнать, он пока здесь не нужен. Так что остается врач, — напоив его, мужчина вернулся к заданному вопросу. Он взял руку Блада, считая пульс и удовлетворенно хмыкнул: — Думаю, теперь самое худшее позади…
— Не думал, что… гостеприимство губернатора простирается… так далеко.
— Что вы, губернатор тут не причем! Это все лорд Уэйд. Не знаю, зачем вы ему понадобились, но он велел лечить вас.
Страница 12 из 33
