Злейший враг

Блад был слишком слаб, чтобы задумываться о причинах, побудивших его светлость совершить такой оригинальный поступок, и поэтому он спросил о другом:

— Что там было в вашей настойке, опий?

— Ну да, опий входит в ее состав, мне пришлось прибегнуть к нему… Но как быстро вы это поняли!

— Я… тоже врач… был.

— Ааа, так мы коллеги! Позвольте представиться, я Уильям Гордон, меня еще зовут Чудак Билл. Замечательно! Мне будет проще ввести вас в курс дела, дорогой коллега! Ну и задали же вы мне задачку! — и странный доктор просто-таки зажмурился от удовольствия, словно речь шла не о человеке на пороге смерти, а о заковыристом ребусе. — Когда по приглашению его светлости я пришел в эту обитель скорби, то при взгляде на вас, решил, что врачу здесь делать нечего. 

Вы практически не подавали признаков жизни, кожа была холодна на ощупь, однако ж, мне удалось нащупать пульс. С другой стороны, столь глубокое беспамятство позволило мне спокойно заняться вами. Здесь возникла проблема: чем можно было обработать обширные раневые поверхности? Скажу откровенно, с вас основательно спустили шкуру, да это вы и сами знаете, хе-хе. Так вот, для ваших ожогов я использую бальзам на основе сока некоторых кактусов, произрастающих здесь, он обладает хорошими вяжущими свойствами. Я подсмотрел, что так делают туземцы, и улучшил их рецептуру. Ну, мне и пришла в голову идея попробовать его повсеместно и результат меня порадовал! — старого доктора, похоже, вообще радовало все в этой жизни, чему Блад готов был позавидовать.

— Вторая проблема вытекала из первой, — продолжил доктор, — я не знал, как лучше устроить вас. Пришлось набраться наглости и потребовать самую лучшую перину города.

— Перину? — удивленно переспросил Блад. — И вам удалось ее получить?

— Что за вопрос, — оскорбился доктор. — Его светлость повелел исполнять любой мой каприз!

Доктор опять захихикал:

— Так или иначе, но перину мне доставили, кстати удобно ли вам, коллега? 

— Благодарю… очень удобно.

— Вот видите! И наконец, когда вы начали возвращаться к жизни, я столкнулся с новым врагом: это была боль. Лежать вы должны были смирно, вот тогда я и начал давать вам опий еще с кое-какими травками, уж не обессудьте. Надеюсь, вы не пристраститесь.

— Вряд ли у меня… будет на это время, — резонно заметил корсар.

— В любом случае, должен сказать, что вы необыкновенно живучи и везучи. Я опасался воспаления, но оно проявилось в достаточно слабой степени. Вас лихорадит, это нормально. При полном покое и лечении вы поправитесь через месяцок или полтора.

— Не назвал бы это… большой удачей. Лорд Уэйд распорядился… лечить меня не для того, чтобы освободить… Смерть была бы лучшим… выходом.

— Смерть, молодой человек, единственная вещь в этом мире, которую нельзя изменить. А так кто знает, может губернатора, наконец, хватит удар или наш добрейший король преставится, и в вашей судьбе случится счастливая перемена.

Блад подумал, что он и сам недавно сказал нечто подобное и не стал возражать, только усмехнулся:

— Вы ведете изменнические речи.

— А, пустяки, — беспечно отозвался доктор. — Вам еще нужно чего-нибудь? 

Блад покачал головой, его начало клонить в сон.

— Тогда не буду вас утомлять. Вижу, что вы засыпаете. Отправлюсь-ка я домой, а то пришлось тоже стать узником, — он указал на тюфяк рядом. — Хочу выспаться по-человечески, я здесь уже три дня. Сейчас вечер. Я позову одного из солдат охраны, он будет с вами ночью, это добрый малый, он уже помогал мне. Я приду утром, в кувшине лекарство, на подносе фрукты и сыр. 

Доктор поднялся и, потягиваясь, пошел к двери, а Блад, оставшись один, быстро погрузился в обычный сон.

У губернатора д'Ожерона

В гостиной губернатора Тортуги собрались капитаны эскадры Блада: Волверстон, Хагторп и Ибервиль. Экипаж «Арабеллы» представлял Джереми Питт. Лица у всех были мрачные и озабоченные. Прошло больше пяти суток с тех пор, как бесследно исчез Питер Блад. Волверстон и Хагторп довольно быстро отыскали два трупа в старом лодочном сарае, там же были обнаружены шляпа и пистолет Блада, но для кого Каузак со своим сообщником захватили пленника, не представлялось возможным узнать. Мертвые хорошо хранили тайну.

Двери распахнулись и вошел д'Ожерон. Его лицо также выражало крайнюю озабоченность. Начавшись как сугубо деловые, их отношения с капитаном Бладом уже давно превратились в дружеские.

— Добрый вечер, господа! Удалось ли вам продвинуться в своих поисках?

Капитаны лишь сокрушенно покачали головами. Но Питт вдруг подал голос:

— Я думаю, что капитан Блад в плену у губернатора Ямайки.

— Перестань, Джереми, — проворчал Волверстон, — неужели ты поверил этому чертову индейцу?

— Минуточку, — вмешался д'Ожерон, — о каком индейце идет речь?