Фандом: Капитан Блад. Сюжетная развилка. Что, если бы капитану Бладу не удалось спастись, когда его пленил Каузак, но попал бы он в руки не дона Мигеля, а губернатора Ямайки? А есть ведь еще и Арабелла, которая любит капитана, и лорд Джулиан, который любит Арабеллу...
Добавить в моё избранное
114 мин, 28 сек 8044
Ключ со скрежетом повернулся в замке кандалов, затем матрос протянул его лейтенанту.
— Однако, какие предосторожности! — хмыкнул Питер.
Карринг нахмурился и, ничего не ответив, положил ключ в карман.
— Мистер Карринг, будете ли вы столь любезны сказать мне, куда вы меня везете?
— Вас ожидает на аудиенцию его превосходительство губернатор Ямайки. Мы встретимся с его эскадрой через сутки.
Лицо лейтенанта было волевым и открытым, и Блад внимательно посмотрел ему в глаза.
Карринг холодно произнес:
— Мне известно о ваших дипломатических способностях, капитан Блад. Не пытайтесь использовать их на мне. Вас переиграли, смиритесь. Позже вам принесут еду и воду. Я не желаю вам лишних страданий.
Питер Блад, несмотря на тоску, наполнявшую его сердце, ответил любезной улыбкой:
— Сутки — это довольно долгий срок, многое еще может произойти. К примеру, вас возьмут на абордаж, разразится шторм и отнесет корабль далеко от места встречи или мы все и вовсе пойдем на дно, или, наконец, я размозжу себе голову этими цепями.
Карринг, уже поднимающийся по трапу, оглянулся:
— Вы мне нравитесь, капитан Блад. Не думаю, что вы покончите с собой, вы из тех, кто борется до последнего. Насчет остального — все в руках Божьих, хотя погода стоит отличная, и вряд ли кому-то взбредет в голову атаковать старую рыбацкую шхуну.
И крышка трюма захлопнулась.
Тогда он сел на пол и задумался. Волны равномерно плескали в борт шхуны, фонарь раскачивался им в такт, отбрасывая изломанные тени. Ум Питера лихорадочно работал, но ничего стоящего в голову не приходило. Разве что какой-нибудь пират будет достаточно безумен, чтобы польститься на жалкую добычу. Оставалось положиться на судьбу, надеясь, что госпожа Удача, столь щедро до сих пор одаривавшая его своими милостями, не отвернулась от него. Блад понимал, что шансы на спасение ничтожны. Впереди ждали муки и смерть, но он не давал взять над собой верх тоске и страху, страху существа из плоти и крови, страстно желающего жить.
Крышка трюма вновь открылась, и в трюм заглянули два матроса. Один из них спустился вниз, а его товарищ остался стоять на верхней ступеньке трапа, держа Блада на прицеле мушкета. Матрос молча поставил на пол кувшин с водой и тарелку, на которой лежали сухари и несколько ломтей солонины.
После их ухода все стихло, слышался только плеск воды, да потрескивали переборки старого корабля. Блад сидел неподвижно, кажется, начал даже задремывать, и вздрогнул, потому что в его голове прозвучал низкий голос:
«Смерть — это очень важно. Не всегда люди помнят прожитую жизнь воина, но про его достойную смерть рассказывают у ночных костров. И про недостойную тоже».
Он вспомнил о Пако. Низенький индеец, последний из истребленного племени, с непроизносимым именем, в вольном переводе превратившимся в Разговаривающего-С-Духами, и сокращенного до «Пако», колдун и сын колдуна. Раб какого-то окончательно опустившегося испанского идальго. Пако был спасен Ибервилем со взятого на абордаж «испанца» год назад. Обнаружили индейца благодаря черезмерному любопытству, вернее, — жадности одного из людей Ибервиля: пленник был прикован в самой дальней каморке тонущего корабля и не издавал ни звука.
Пако понимал испанский, но его, в свой черед, понять было не просто даже Бладу, хотя со временем индеец стал говорить лучше и даже выучил несколько английских слов. Блад вспомнил свои беседы с Пако. Первое время странный индеец забавлял его. Узнав, что имеет честь общаться с колдуном да еще и своим коллегой-врачевателем, он начинал поддразнивать Разговаривающего-С-Духами. Как-то он спросил:
«Что же ты не вызвал гром и молнии на голову твоего хозяина?»
«Пако может говорить с Айа-Духами ушедших. Может попросить Ка-Дух, что вышел из тела, но еще не вступил в Верхний мир, вернуться, если очень нужно… Отогнать или приманить зверя. У всего есть Ка, но когда мой прежний хозяин и его воины напали на нашу деревню, Пако решил, что это демоны. У них не было Ка. Позже Пако понял, что ошибается, у большинства белых людей есть Ка. Но он спит»…
«Ты можешь убить человека?»
Индеец недовольно отвернулся и буркнул:
«Пако может попросить Ка уйти. Пако не нравится делать это.»
«А у меня есть Ка?» — усмехнулся Блад.
«Есть».
Тут уж Бладу стало вдвойне любопытно:
«Разбудишь?»
«Зачем тебе?»
«Проверю, настоящий ли ты колдун».
— Однако, какие предосторожности! — хмыкнул Питер.
Карринг нахмурился и, ничего не ответив, положил ключ в карман.
— Мистер Карринг, будете ли вы столь любезны сказать мне, куда вы меня везете?
— Вас ожидает на аудиенцию его превосходительство губернатор Ямайки. Мы встретимся с его эскадрой через сутки.
Лицо лейтенанта было волевым и открытым, и Блад внимательно посмотрел ему в глаза.
Карринг холодно произнес:
— Мне известно о ваших дипломатических способностях, капитан Блад. Не пытайтесь использовать их на мне. Вас переиграли, смиритесь. Позже вам принесут еду и воду. Я не желаю вам лишних страданий.
Питер Блад, несмотря на тоску, наполнявшую его сердце, ответил любезной улыбкой:
— Сутки — это довольно долгий срок, многое еще может произойти. К примеру, вас возьмут на абордаж, разразится шторм и отнесет корабль далеко от места встречи или мы все и вовсе пойдем на дно, или, наконец, я размозжу себе голову этими цепями.
Карринг, уже поднимающийся по трапу, оглянулся:
— Вы мне нравитесь, капитан Блад. Не думаю, что вы покончите с собой, вы из тех, кто борется до последнего. Насчет остального — все в руках Божьих, хотя погода стоит отличная, и вряд ли кому-то взбредет в голову атаковать старую рыбацкую шхуну.
И крышка трюма захлопнулась.
Гостеприимство губернатора Ямайки
Стук захлопнувшейся крышки похоронным звоном отозвался в голове Питера Блада. Не желая смиряться, он осмотрел каждое звено своих цепей, надеясь отыскать какой-либо изъян, попробовал раскачать крюк, которым они крепились к переборке, но оковы были сработаны на совесть, как и подобает в старой доброй Англии.Тогда он сел на пол и задумался. Волны равномерно плескали в борт шхуны, фонарь раскачивался им в такт, отбрасывая изломанные тени. Ум Питера лихорадочно работал, но ничего стоящего в голову не приходило. Разве что какой-нибудь пират будет достаточно безумен, чтобы польститься на жалкую добычу. Оставалось положиться на судьбу, надеясь, что госпожа Удача, столь щедро до сих пор одаривавшая его своими милостями, не отвернулась от него. Блад понимал, что шансы на спасение ничтожны. Впереди ждали муки и смерть, но он не давал взять над собой верх тоске и страху, страху существа из плоти и крови, страстно желающего жить.
Крышка трюма вновь открылась, и в трюм заглянули два матроса. Один из них спустился вниз, а его товарищ остался стоять на верхней ступеньке трапа, держа Блада на прицеле мушкета. Матрос молча поставил на пол кувшин с водой и тарелку, на которой лежали сухари и несколько ломтей солонины.
После их ухода все стихло, слышался только плеск воды, да потрескивали переборки старого корабля. Блад сидел неподвижно, кажется, начал даже задремывать, и вздрогнул, потому что в его голове прозвучал низкий голос:
«Смерть — это очень важно. Не всегда люди помнят прожитую жизнь воина, но про его достойную смерть рассказывают у ночных костров. И про недостойную тоже».
Он вспомнил о Пако. Низенький индеец, последний из истребленного племени, с непроизносимым именем, в вольном переводе превратившимся в Разговаривающего-С-Духами, и сокращенного до «Пако», колдун и сын колдуна. Раб какого-то окончательно опустившегося испанского идальго. Пако был спасен Ибервилем со взятого на абордаж «испанца» год назад. Обнаружили индейца благодаря черезмерному любопытству, вернее, — жадности одного из людей Ибервиля: пленник был прикован в самой дальней каморке тонущего корабля и не издавал ни звука.
Пако понимал испанский, но его, в свой черед, понять было не просто даже Бладу, хотя со временем индеец стал говорить лучше и даже выучил несколько английских слов. Блад вспомнил свои беседы с Пако. Первое время странный индеец забавлял его. Узнав, что имеет честь общаться с колдуном да еще и своим коллегой-врачевателем, он начинал поддразнивать Разговаривающего-С-Духами. Как-то он спросил:
«Что же ты не вызвал гром и молнии на голову твоего хозяина?»
«Пако может говорить с Айа-Духами ушедших. Может попросить Ка-Дух, что вышел из тела, но еще не вступил в Верхний мир, вернуться, если очень нужно… Отогнать или приманить зверя. У всего есть Ка, но когда мой прежний хозяин и его воины напали на нашу деревню, Пако решил, что это демоны. У них не было Ка. Позже Пако понял, что ошибается, у большинства белых людей есть Ка. Но он спит»…
«Ты можешь убить человека?»
Индеец недовольно отвернулся и буркнул:
«Пако может попросить Ка уйти. Пако не нравится делать это.»
«А у меня есть Ка?» — усмехнулся Блад.
«Есть».
Тут уж Бладу стало вдвойне любопытно:
«Разбудишь?»
«Зачем тебе?»
«Проверю, настоящий ли ты колдун».
Страница 5 из 33
