Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1833
Записываю выбранные книги в формуляр, который аккуратно ставлю на место, и иду к себе.
Том меня уже ждет. Постель аккуратно заправлена, причем по ней заметно, что мальчик делал это сам.
— Игги, — зову домовика, — убери постель с дивана.
— Да, сэр, — отзывается эльф, и одеяло с подушкой и простыней мгновенно исчезают.
Кладу на стол книги.
— Это — основы, — указываю на них мальчику. — Они помогут тебе разобраться в новом для тебя мире, мире волшебства. В «Истории Хогвартса» ты узнаешь об этой школе — как она строилась и кем. Узнаешь, как и чему здесь учат. В«Этикете и правилах»… сможешь прочитать об отличиях между миром волшебников, магов, и обычных людей, которые называются магглы. Только не пытайся ничего повторить из «Основ колдовства»… — это лучше делать под присмотром. Им мы начнем заниматься позже.
Мальчик серьезно кивает, подтягивает к себе стопку. А я прикрываю глаза, задумавшись.
По идее, учиться лучше было бы в Дурмстранге. Но Тому — одиннадцать. Его не примут. Если бы ему было бы семь… Или хотя бы восемь, то тогда можно было бы попытаться. Полгода на подготовку, и он сел бы за парту в лучшей школе. Но…
Но ему одиннадцать. Поэтому теперь все зависит от Хогвартса и меня. А еще…
А еще мой Лорд заканчивал Хогвартс, не Дурмстранг.
— Том, живущие в школе обычно завтракают в Большом зале, — говорю мальчику, который жадно вчитывается в строчки «Истории Хогвартса». — Пойдешь со мной, или велеть домовику подать тебе завтрак сюда?
Мальчик переводит на меня взгляд и нехотя кивает.
— Я пойду с вами.
— О, какой очаровательный ребенок! — говорит мадам Хуч. — Где вы его прятали, Анна?
Смотрю на преподавателя полетов пристальным взглядом.
— Хм… Конечно, это не мое дело, — тушуется женщина. — Прошу прощения…
Возникает некоторая заминка, куда посадить Тома. За преподавательским столом ему сидеть вроде как не положено — он ребенок. Но и за ученическим тоже — вроде как еще не ученик.
— Профессор Монро! — вдруг говорит Раймонд Лестрейндж, третьекурсник моего факультета. — А может, его с нами посадить? Тут места много. Да и он нам вроде как получается не чужой, он ведь ваш.
Почему бы и нет?
Смотрю, как Том садится рядом с Лестрейнджем, который тут же протягивает ему руку.
— Ваш сын очень на вас похож, — говорит вдруг Альбус Дамблдор. — Кстати, а почему вы не отдали его в Дурмстранг?
— Потому что он записан в Свитке Хогвартса, — отвечаю. — Вы против того, чтобы он учился здесь?
— Нет-нет, — Дамблдор поднимает руки. — Ничуть… Просто родители обычно отдают своих детей в те же школы, где учились сами.
— Возможно, отец в Хогвартсе и учился, — отзывается Герберт Бири. — Не подскажете его фамилию?
Невербально поджигаю салфетку перед носом у преподавателя Травологии.
— Э… Простите, профессор Монро, — сглатывает старичок. — Я… Я не хотел…
Салфетка гаснет.
После такого «прозрачного» намека преподаватели оставляют попытки узнать подробности моей несуществующей личной жизни и заодно родословной Тома.
Сижу, жую брокколи.
После завтрака Том опять хватается за книгу, а я пишу на пергаменте, пытаясь вспомнить школьную программу и решить, чему учить Тома.
Посохом владеть учить уже поздно. Нужно начинать не позже девяти. К тому же это бессмысленно в отсутствии постоянных тренировок и занятий, которых в Хогвартсе, разумеется, не проводят. Значит, нужно сосредоточиться на палочковой, беспалочковой и невербальной магии. И две последние придется отрабатывать — мой отец ими владел прекрасно.
А еще можно заклинания на парселтанге — то, что отец показывал только своим детям — Бойко, Михаилу, Андрею, Светлане и мне. Насчет Марка и Элис не знаю — они учились в других школах. А были ли у отца еще дети, мне тоже не известно.
Вдобавок отец прекрасно говорил по-французски и относительно неплохо по-русски.
Делаю еще одну пометку.
Что же еще знал и умел мой отец?
— Кто такие «грязнокровки»? — перебивает мои размышления голос Тома.
Откладываю перо, смотрю на мальчика.
— Грязнокровки — это уничижительное название тех волшебников, у которых оба родителя магглы.
Том серьезно кивает.
— Откуда ты взял это слово?
— Я больше не буду его говорить, — вместо ответа произносит ребенок.
— Почему нет? — прищуриваюсь.
— Ну… оно ведь плохое.
— Да, но это не значит, что его нельзя произносить. Смотри, Том. Бывают глупые дети, правда?
Том кивает.
— Но если ты назовешь умного человека глупым, он рассердится.
— Но если я назову глупого глупым, то он тоже рассердится, — вдруг говорит мне мой сын.
Том меня уже ждет. Постель аккуратно заправлена, причем по ней заметно, что мальчик делал это сам.
— Игги, — зову домовика, — убери постель с дивана.
— Да, сэр, — отзывается эльф, и одеяло с подушкой и простыней мгновенно исчезают.
Кладу на стол книги.
— Это — основы, — указываю на них мальчику. — Они помогут тебе разобраться в новом для тебя мире, мире волшебства. В «Истории Хогвартса» ты узнаешь об этой школе — как она строилась и кем. Узнаешь, как и чему здесь учат. В«Этикете и правилах»… сможешь прочитать об отличиях между миром волшебников, магов, и обычных людей, которые называются магглы. Только не пытайся ничего повторить из «Основ колдовства»… — это лучше делать под присмотром. Им мы начнем заниматься позже.
Мальчик серьезно кивает, подтягивает к себе стопку. А я прикрываю глаза, задумавшись.
По идее, учиться лучше было бы в Дурмстранге. Но Тому — одиннадцать. Его не примут. Если бы ему было бы семь… Или хотя бы восемь, то тогда можно было бы попытаться. Полгода на подготовку, и он сел бы за парту в лучшей школе. Но…
Но ему одиннадцать. Поэтому теперь все зависит от Хогвартса и меня. А еще…
А еще мой Лорд заканчивал Хогвартс, не Дурмстранг.
— Том, живущие в школе обычно завтракают в Большом зале, — говорю мальчику, который жадно вчитывается в строчки «Истории Хогвартса». — Пойдешь со мной, или велеть домовику подать тебе завтрак сюда?
Мальчик переводит на меня взгляд и нехотя кивает.
— Я пойду с вами.
Глава 25. Вопросы родословной
Появление меня с ребенком вызывает у присутствующих немедленный интерес.— О, какой очаровательный ребенок! — говорит мадам Хуч. — Где вы его прятали, Анна?
Смотрю на преподавателя полетов пристальным взглядом.
— Хм… Конечно, это не мое дело, — тушуется женщина. — Прошу прощения…
Возникает некоторая заминка, куда посадить Тома. За преподавательским столом ему сидеть вроде как не положено — он ребенок. Но и за ученическим тоже — вроде как еще не ученик.
— Профессор Монро! — вдруг говорит Раймонд Лестрейндж, третьекурсник моего факультета. — А может, его с нами посадить? Тут места много. Да и он нам вроде как получается не чужой, он ведь ваш.
Почему бы и нет?
Смотрю, как Том садится рядом с Лестрейнджем, который тут же протягивает ему руку.
— Ваш сын очень на вас похож, — говорит вдруг Альбус Дамблдор. — Кстати, а почему вы не отдали его в Дурмстранг?
— Потому что он записан в Свитке Хогвартса, — отвечаю. — Вы против того, чтобы он учился здесь?
— Нет-нет, — Дамблдор поднимает руки. — Ничуть… Просто родители обычно отдают своих детей в те же школы, где учились сами.
— Возможно, отец в Хогвартсе и учился, — отзывается Герберт Бири. — Не подскажете его фамилию?
Невербально поджигаю салфетку перед носом у преподавателя Травологии.
— Э… Простите, профессор Монро, — сглатывает старичок. — Я… Я не хотел…
Салфетка гаснет.
После такого «прозрачного» намека преподаватели оставляют попытки узнать подробности моей несуществующей личной жизни и заодно родословной Тома.
Сижу, жую брокколи.
После завтрака Том опять хватается за книгу, а я пишу на пергаменте, пытаясь вспомнить школьную программу и решить, чему учить Тома.
Посохом владеть учить уже поздно. Нужно начинать не позже девяти. К тому же это бессмысленно в отсутствии постоянных тренировок и занятий, которых в Хогвартсе, разумеется, не проводят. Значит, нужно сосредоточиться на палочковой, беспалочковой и невербальной магии. И две последние придется отрабатывать — мой отец ими владел прекрасно.
А еще можно заклинания на парселтанге — то, что отец показывал только своим детям — Бойко, Михаилу, Андрею, Светлане и мне. Насчет Марка и Элис не знаю — они учились в других школах. А были ли у отца еще дети, мне тоже не известно.
Вдобавок отец прекрасно говорил по-французски и относительно неплохо по-русски.
Делаю еще одну пометку.
Что же еще знал и умел мой отец?
— Кто такие «грязнокровки»? — перебивает мои размышления голос Тома.
Откладываю перо, смотрю на мальчика.
— Грязнокровки — это уничижительное название тех волшебников, у которых оба родителя магглы.
Том серьезно кивает.
— Откуда ты взял это слово?
— Я больше не буду его говорить, — вместо ответа произносит ребенок.
— Почему нет? — прищуриваюсь.
— Ну… оно ведь плохое.
— Да, но это не значит, что его нельзя произносить. Смотри, Том. Бывают глупые дети, правда?
Том кивает.
— Но если ты назовешь умного человека глупым, он рассердится.
— Но если я назову глупого глупым, то он тоже рассердится, — вдруг говорит мне мой сын.
Страница 19 из 40
