Спираль времени

— Да, — соглашаюсь. — Но только в этом случае ты можешь назвать его просто «не очень умным» — это будет верно. Можешь назвать«дураком» — это тоже будет верно. А можешь назвать«тупым идиотом». Все это будет верным — только что-то более обидным, чем другое. Поэтому в слове «грязнокровка» нет ничего плохого. Оно просто более обидное, чем«магглорожденный».

— Раймонд Лестрейндж назвал грязнокровкой моего отца, — признается Том, помолчав. — Это правда?

— Почему он так решил? — интересуюсь.

— Когда я назвал ему свою фамилию, он сказал, что никогда такой не слышал. И поэтому мой отец, скорее всего, грязнокровка.

Вдох, выдох.

— Нет, Том. Это не так.

— Я ему так и сказал, — облегченно вздыхает мальчик.

Киваю.

— Те, у кого один из родителей маггл или магглорожденный, называется «полукровка», — говорю мальчику. — Все остальные считаются чистокровными.

— Мой отец не мог быть магал… магглорожденным, — уверенно говорит Том. — Вы ведь говорили, что у нас родственники по отцовской линии. А вы — сильная волшебница.

— Почему ты решил, что я сильная волшебница? — улыбаюсь сосредоточенному мальчику.

— Раймонд сказал, что вы учились в Дур… Дустар…

— Дурмстранге, — поправляю. — Да, я училась там. И да, туда берут только магически сильных детей.

— Раймонда отец тоже хотел туда отправить, — хмурится Том. — Но ему отказали.

— Не повезло, — фыркаю. — Такое бывает. Каждый год в Дурмстранг приходят несколько сотен детей. И после вступительных испытаний остается один из пяти.

Смотрю на задумчивого Тома.

— Там учат лучше, чем здесь? — интересуется мальчик после некоторого раздумья.

— Лучше, — отвечаю уверенно. — Но я буду учить тебя дополнительно. И ты ничего не потеряешь.

— Спасибо, Анна, — кивает мне Том.

Глава 26. Первый полет

В приюте, похоже, Тома не учили ничему. Он слабо считает, плохо пишет. Но он много читает, хорошо запоминает и анализирует прочитанное.

Почерк у Тома отвратительный. Я смотрю, как мальчик размазывает по пергаменту чернила, усердно выводя буквы, и морщусь.

— Том, погоди, — взмахом палочки убираю чернила с пергамента, заодно и с пальцев и даже лица ребенка. — Давай начнем с начала. Смотри, как держат перо.

Я показываю, как класть пергамент и ставить руки, показываю, как чистить перо перочисткой, показываю, как аккуратно промакивать строчки, как следить, чтобы к перу не пристала ненужная грязь или волоски.

— Пиши лучше медленно, но красиво, — объясняю ребенку. — Скорость придет сама.

— Хорошо, Анна, — говорит он и снова принимается за французские слова.

Смотрю на старающегося мальчика и вспоминаю четкий, ровный почерк отца, который я безуспешно пыталась скопировать в детстве.

— Профессор Монро, а можно мы с Томом сходим полетать? — интересуется у меня после обеда Стивен Булстроуд, который, как и в прошлом году, остался на Рождественские каникулы.

На секунду в глазах Тома проскальзывает изумление, но затем он снова делает серьезный вид. Кажется, мальчик решил не показывать, что его что-то удивляет.

— Если он сам захочет, — пожимаю плечами.

— Том, пойдешь? — спрашивает Булстроуд.

Том смотрит на меня и кивает почему-то мне.

— Только, мистер Булстроуд, — смотрю на слизеринца. — Том раньше никогда не летал. Покажете ему, как правильно метлой пользоваться.

— Хорошо, госпожа декан, — кивает второкурсник.

— И возьмите с собой мистера Лестрейнджа, — говорю. — Пусть он проследит за Согревающими чарами для вас обоих.

— Так он уже на поле, — улыбается Булстроуд. — Только нас дожидается!

Посидеть спокойно мне не удается. Через час прибегает один из студентов Гриффиндора и сообщает, что Том в лазарете.

Бросаю книгу, мчусь в Больничное крыло.

Том сидит на кровати. Правая рука до плеча затянута плотной повязкой. Рядом стоят Булстроуд и Лестрейндж. При виде меня они краснеют, пытаются спрятаться друг за друга.

Живой…

Выдыхаю с облегчением, приподнимаю одну бровь.

— Итак?

— Эм… профессор Монро… Эм…

— Я упал, — коротко произносит Том.

— Почему? — перевожу взгляд на сына.

— Я больше не буду.

— Надеюсь, — киваю. — Только ты не сказал мне причину.

— Профессор Монро, — собирается с духом Лестрейндж. — Я… я хвастался. И пытался показать вашему сыну, что умею летать без рук. Он попробовал повторить… и упал.

— После этого мы сразу побежали сюда, вы не подумайте! — перебивает его Стивен Булстроуд.

— В следующий раз, мистер Лестрейндж, — говорю ледяным голосом, — демонстрируйте ваше непревзойденное мастерство кому-нибудь другому, а не новичку, впервые в жизни метлу увидевшему.