Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1835
Особенно, если это мастерство нарушает технику безопасности полетов.
Лестрейндж готов провалиться сквозь пол на этаж ниже.
— Я… я больше не буду, профессор Монро…
— Я очень надеюсь, что у вас, как у любого нормального слизеринца, мозгов больше, чем гонору, — киваю. — А наказание вам — будете сидеть в одной палате с Томом, пока у того рука не заживет.
— Но сегодня же Рождество! — чуть не плачет слизеринец.
— Точно, мистер Лестрейндж, — прищуриваюсь. — Правда, грустное совпадение?
Теперь я знаю, почему отец ненавидел квиддич.
— Нас отпустила мадам Дюваль, — поясняет он мне, когда я вопросительно гляжу на своего «змееныша». — Сказала, что к утру все заживет, а праздничный ужин пропускать нельзя, потому что Рождество! — поспешно добавляет он.
Улыбаюсь, киваю.
— Хорошего Рождества, ребята.
— С Рождеством, профессор Монро, — отзывается Лестрейндж с облегчением в голосе.
Том молча кивает мне в ответ.
Неделя проходит в хлопотах. У Тома оказывается слабый желудок, и мне приходится просить у профессора Слизнорта разрешение воспользоваться его лабораторией.
— Без проблем, Анна, — улыбается толстячок. — А что вы будете варить?
— Хочу рассчитать индивидуальное зелье для укрепления пищеварения.
— А, вашему сыну!
— Да, — киваю.
— Может, я вам помогу?
Киваю опять.
— Хорошо, Гораций. Помощь хорошего зельевара никогда не мешает.
Зельевар Слизнорт, может быть, и хороший, но колдомедик из него — как из меня ловец. Когда я беру кровь у Тома, он делает большие глаза.
— А зачем это? — кивает он на серебряный кинжал, которым я делаю надрез на руке мальчика.
— Только серебро не оставляет магического следа на крови. Любые остальные материалы могут изменить ее свойства, что помешает сделать правильный анализ.
— Да? — на лице Слизнорта — удивление.
— Да. Это одно из Правил Целителей.
— А зачем клятва?
— Это вопрос этики. Кровь ценна. Лично вы готовы отдать ее в руки того, кто может использовать вашу кровь вам во вред?
— Эм…
— Вот-вот.
— Интересно…
— Об этом писал еще Мунго, — фыркаю. — Почитайте, там есть нюансы, которые стоит учитывать при приготовлении зелий.
— А что еще? — в глазах Слизнорта — огоньки.
— Это вам лучше прочитать самому, — улыбаюсь. — В библиотеке есть «Человеческие компоненты в зельях» — очень хорошая книга.
— Эээ… Темная?
— Ничуть, — смотрю на испуганного зельедела. — Там освещаются вопросы использования кожи, крови, волос и костей, добытых без насильственных действий. Есть, конечно, и Темная книга на эту же тему… Но не волнуйтесь, ее в школе нет.
— Ааа…
Перевожу взгляд на Тома. Тот стоит, склонив голову, и с явным любопытством прислушивается к нашему разговору.
— Чем отличается Темная Магия от обычной? — задает мне вопрос Том, когда мы возвращаемся в нашу комнату.
— Вся магия обычная, — поясняю. — Условно ее делят на Темную и Светлую, а так же нейтральную. К Темной принято относить те приемы — заклятья, ритуалы или артефакты, которые некоторым образом вредят тому, кто их практикует, либо которые используют негативные эмоции, страдания или боль. Но последнее время Министерство Магии любит в список Темных Искусств относить едва ли не все подряд. Так, например, существуют так называемые Непростительные заклятья — Авада Кедавра, Круциатус и Империус. Авада — убивающее, Круциатус — пыточное, и Империус — подчиняющее. Из них Темными с большой натяжкой можно назвать два — Аваду и Круциатус. Империус до середины прошлого века Темным не считался, пока один особо ушлый маг едва не устроил переворот, подвергнув действию этого заклятия несколько высокопоставленных лиц.
Том хихикает.
— Ага, — подтверждаю.
Мальчик тепло одет. На нем свитер, шерстяная мантия и теплый меховой плащ.
— Куда мы идем? — интересуется Том, когда мы отходим на приличное расстояние от Хогвартса.
— За твоим подарком, — улыбаюсь. — А идем мы в Косой Переулок.
В Косом переулке мы заходим в кафе Фортескью, где я покупаю Тому большую порцию мороженого.
— Заболеть не бойся, — поясняю. — Перечное зелье еще есть.
— Я не боюсь, — хмуро говорит Том и берет ложку.
После кафе мы идем, собственно, за самим подарком.
— Что будет угодно? — улыбается нам молодая девушка лет двадцати за прилавком магазина «Волшебные звери».
Лестрейндж готов провалиться сквозь пол на этаж ниже.
— Я… я больше не буду, профессор Монро…
— Я очень надеюсь, что у вас, как у любого нормального слизеринца, мозгов больше, чем гонору, — киваю. — А наказание вам — будете сидеть в одной палате с Томом, пока у того рука не заживет.
— Но сегодня же Рождество! — чуть не плачет слизеринец.
— Точно, мистер Лестрейндж, — прищуриваюсь. — Правда, грустное совпадение?
Теперь я знаю, почему отец ненавидел квиддич.
Глава 27. Колдомедицина и немножко политики
Но на праздничный ужин мальчики все-таки являются. Рука Тома перевязана, но всего лишь небольшим бинтом. А Лестрейндж идет рядом, словно охраняя.— Нас отпустила мадам Дюваль, — поясняет он мне, когда я вопросительно гляжу на своего «змееныша». — Сказала, что к утру все заживет, а праздничный ужин пропускать нельзя, потому что Рождество! — поспешно добавляет он.
Улыбаюсь, киваю.
— Хорошего Рождества, ребята.
— С Рождеством, профессор Монро, — отзывается Лестрейндж с облегчением в голосе.
Том молча кивает мне в ответ.
Неделя проходит в хлопотах. У Тома оказывается слабый желудок, и мне приходится просить у профессора Слизнорта разрешение воспользоваться его лабораторией.
— Без проблем, Анна, — улыбается толстячок. — А что вы будете варить?
— Хочу рассчитать индивидуальное зелье для укрепления пищеварения.
— А, вашему сыну!
— Да, — киваю.
— Может, я вам помогу?
Киваю опять.
— Хорошо, Гораций. Помощь хорошего зельевара никогда не мешает.
Зельевар Слизнорт, может быть, и хороший, но колдомедик из него — как из меня ловец. Когда я беру кровь у Тома, он делает большие глаза.
— А зачем это? — кивает он на серебряный кинжал, которым я делаю надрез на руке мальчика.
— Только серебро не оставляет магического следа на крови. Любые остальные материалы могут изменить ее свойства, что помешает сделать правильный анализ.
— Да? — на лице Слизнорта — удивление.
— Да. Это одно из Правил Целителей.
— А зачем клятва?
— Это вопрос этики. Кровь ценна. Лично вы готовы отдать ее в руки того, кто может использовать вашу кровь вам во вред?
— Эм…
— Вот-вот.
— Интересно…
— Об этом писал еще Мунго, — фыркаю. — Почитайте, там есть нюансы, которые стоит учитывать при приготовлении зелий.
— А что еще? — в глазах Слизнорта — огоньки.
— Это вам лучше прочитать самому, — улыбаюсь. — В библиотеке есть «Человеческие компоненты в зельях» — очень хорошая книга.
— Эээ… Темная?
— Ничуть, — смотрю на испуганного зельедела. — Там освещаются вопросы использования кожи, крови, волос и костей, добытых без насильственных действий. Есть, конечно, и Темная книга на эту же тему… Но не волнуйтесь, ее в школе нет.
— Ааа…
Перевожу взгляд на Тома. Тот стоит, склонив голову, и с явным любопытством прислушивается к нашему разговору.
— Чем отличается Темная Магия от обычной? — задает мне вопрос Том, когда мы возвращаемся в нашу комнату.
— Вся магия обычная, — поясняю. — Условно ее делят на Темную и Светлую, а так же нейтральную. К Темной принято относить те приемы — заклятья, ритуалы или артефакты, которые некоторым образом вредят тому, кто их практикует, либо которые используют негативные эмоции, страдания или боль. Но последнее время Министерство Магии любит в список Темных Искусств относить едва ли не все подряд. Так, например, существуют так называемые Непростительные заклятья — Авада Кедавра, Круциатус и Империус. Авада — убивающее, Круциатус — пыточное, и Империус — подчиняющее. Из них Темными с большой натяжкой можно назвать два — Аваду и Круциатус. Империус до середины прошлого века Темным не считался, пока один особо ушлый маг едва не устроил переворот, подвергнув действию этого заклятия несколько высокопоставленных лиц.
Том хихикает.
— Ага, — подтверждаю.
Глава 28. День рождения
Тридцать первого декабря утром идет снег. Смотрю на пушистые хлопья, падающие на землю, оглядываюсь на Тома.Мальчик тепло одет. На нем свитер, шерстяная мантия и теплый меховой плащ.
— Куда мы идем? — интересуется Том, когда мы отходим на приличное расстояние от Хогвартса.
— За твоим подарком, — улыбаюсь. — А идем мы в Косой Переулок.
В Косом переулке мы заходим в кафе Фортескью, где я покупаю Тому большую порцию мороженого.
— Заболеть не бойся, — поясняю. — Перечное зелье еще есть.
— Я не боюсь, — хмуро говорит Том и берет ложку.
После кафе мы идем, собственно, за самим подарком.
— Что будет угодно? — улыбается нам молодая девушка лет двадцати за прилавком магазина «Волшебные звери».
Страница 21 из 40
