Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1837
— Том, выбирай, — говорю мальчику, заворожено глядящего на фиолетовых жаб.
Мой Теперь-Уже-Сын проходит мимо жаб, мимо кроликов… И останавливается рядом с террариумом, где сидят змеи.
Ну да, это логично.
— Это ядовитые змеи, — предупреждает нас девушка.
Том наклоняется над стеклянной коробкой.
— Привет.
— Привет, Говорящий!
Напряженно кошусь на девушку, которая торопится к нам, выйдя из-за прилавка, взмахиваю палочкой.
— Конфундо!
Взгляд продавщицы расфокусируется.
Том протягивает руку к одной из змеек — индийской кобре. Та лениво заползает ему под рукав.
— Я назову тебя Нагини… — шипит ей Том.
Вздрагиваю, сжимаю палочку так, что становится больно.
Вдох, выдох.
— Это ядовитая змея, — повторяет девушка, с которой почти спал Конфундус. — Она может укусить.
— Не укусит, — поднимаю взгляд на продавщицу. — Сколько с нас?
— Двадцать галеонов…
Отсчитываю нужную сумму, кладу на прилавок.
Выходим на улицу. Когда мы отходим от двери метров на пять, я останавливаюсь и присаживаюсь так, чтобы мое лицо оказалось напротив лица Тома.
— Том, то, что мы умеем говорить на языке змей — это секрет. Другие люди этого боятся.
— Но они ведь тоже волшебники. Почему они боятся? — хмурится Том.
— Они думают, что только злые маги могут говорить на парселтанге.
— Но ведь… были маги, которые говорили! Один из них даже Хогвартс строил!
— Ага, а потом с ним остальные поссорились, и он был вынужден уйти. После чего его и считают злым и нехорошим.
Вижу на лице Тома напряженную работу мысли. Через какое-то время мальчик кивает.
— Я понял.
Облегченно вздыхаю, поднимаюсь на ноги.
— Этот волшебник… Слизерин… — вдруг говорит Том. — Он наш предок?
— Да, — говорю. — В нас течет кровь Салазара Слизерина. Одного из величайших волшебников. И… с днем рождения, Том.
Том медленно кивает.
После ужина я обычно рассказываю Тому о порядках в школе. О факультетах, деканах, о преподавателях. Он иногда задает мне вопросы, на которые я старательно отвечаю.
— Что это за книга? — интересуется у меня однажды Том, когда я перечитываю учебник по Магобиологии за четвертый класс Дурмстранга.
— Учебник, — отвечаю. — Из Дурмстранга.
— А что это за буквы?
— Это русский язык. В Дурмстранге преподают на нем.
— Вы его знаете? — в глазах Тома загорается огонек.
— Конечно, — улыбаюсь. — А как бы я иначе там училась?
— А можете меня научить?
— Могу, — киваю. — Только он очень сложный.
— Сложнее французского?
— Да, — откладываю в сторону учебник по биологии. — Намного.
— А когда мы начнем?
— А прямо сейчас, — прищуриваюсь. — Во-первых, в русском языке тридцать три буквы.
— Ого!
— До семнадцатого года было тридцать семь. Так что нам будет проще…
В русский язык Том вцепляется с остервенением. Он старательно читает все подряд, отрабатывая произношение, даже не понимая смысла слов. Я иногда поправляю ему ударение, перевожу непонятные слова.
Французский дается ему намного легче.
Седьмого января приезжают ученики.
— Теперь вы будете ходить на уроки, верно? — спрашивает меня Том.
— Увы, да. Но я буду приносить тебе книги и игрушки, какие ты захочешь, — смотрю в карие глаза мальчика. — А еще ты сможешь ходить в гостиную Слизерина, общаться с другими ребятами. К тому же на следующий год ты будешь с ними жить и учиться.
— А если я поступлю не на Слизерин? — хмурится сын.
— Поступишь, — улыбаюсь. — Шляпа сама себя съест, если не поступишь.
Том улыбается в ответ.
И эта улыбка для меня — важнее всего.
У нас с Томом вырабатывается привычка завтракать у себя, а на обед и ужин ходить в Большой Зал. Том по-прежнему сидит за столом Слизерина. Первое время дети с любопытством смотрят на него, иногда кидая заинтересованные взгляды и на меня, но потом привыкают.
А еще Том не зря читал «Этикет»… Его манеры за столом хоть и не идеальны, но значительно отличаются от тех, что были у него две недели назад, и приехавшие с каникул слизеринцы смотрят на него одобрительно. Лестрейндж же поглядывает на своих однокурсников снисходительно, а на Тома — покровительственно.
Улыбаюсь мысленно. Да, он первый подружился с Томом. Только подружился ли Том с ним?
Мой Теперь-Уже-Сын проходит мимо жаб, мимо кроликов… И останавливается рядом с террариумом, где сидят змеи.
Ну да, это логично.
— Это ядовитые змеи, — предупреждает нас девушка.
Том наклоняется над стеклянной коробкой.
— Привет.
— Привет, Говорящий!
Напряженно кошусь на девушку, которая торопится к нам, выйдя из-за прилавка, взмахиваю палочкой.
— Конфундо!
Взгляд продавщицы расфокусируется.
Том протягивает руку к одной из змеек — индийской кобре. Та лениво заползает ему под рукав.
— Я назову тебя Нагини… — шипит ей Том.
Вздрагиваю, сжимаю палочку так, что становится больно.
Вдох, выдох.
— Это ядовитая змея, — повторяет девушка, с которой почти спал Конфундус. — Она может укусить.
— Не укусит, — поднимаю взгляд на продавщицу. — Сколько с нас?
— Двадцать галеонов…
Отсчитываю нужную сумму, кладу на прилавок.
Выходим на улицу. Когда мы отходим от двери метров на пять, я останавливаюсь и присаживаюсь так, чтобы мое лицо оказалось напротив лица Тома.
— Том, то, что мы умеем говорить на языке змей — это секрет. Другие люди этого боятся.
— Но они ведь тоже волшебники. Почему они боятся? — хмурится Том.
— Они думают, что только злые маги могут говорить на парселтанге.
— Но ведь… были маги, которые говорили! Один из них даже Хогвартс строил!
— Ага, а потом с ним остальные поссорились, и он был вынужден уйти. После чего его и считают злым и нехорошим.
Вижу на лице Тома напряженную работу мысли. Через какое-то время мальчик кивает.
— Я понял.
Облегченно вздыхаю, поднимаюсь на ноги.
— Этот волшебник… Слизерин… — вдруг говорит Том. — Он наш предок?
— Да, — говорю. — В нас течет кровь Салазара Слизерина. Одного из величайших волшебников. И… с днем рождения, Том.
Том медленно кивает.
Глава 29. Учеба
Оставшуюся неделю до конца каникул Том читает. Читает жадно, запоем. Он дочитывает «Историю Хогвартса» и принимается за«Этикет»…, затем за «Основы магии». Мне приходится напоминать Тому, что подошло время обеда или ужина.После ужина я обычно рассказываю Тому о порядках в школе. О факультетах, деканах, о преподавателях. Он иногда задает мне вопросы, на которые я старательно отвечаю.
— Что это за книга? — интересуется у меня однажды Том, когда я перечитываю учебник по Магобиологии за четвертый класс Дурмстранга.
— Учебник, — отвечаю. — Из Дурмстранга.
— А что это за буквы?
— Это русский язык. В Дурмстранге преподают на нем.
— Вы его знаете? — в глазах Тома загорается огонек.
— Конечно, — улыбаюсь. — А как бы я иначе там училась?
— А можете меня научить?
— Могу, — киваю. — Только он очень сложный.
— Сложнее французского?
— Да, — откладываю в сторону учебник по биологии. — Намного.
— А когда мы начнем?
— А прямо сейчас, — прищуриваюсь. — Во-первых, в русском языке тридцать три буквы.
— Ого!
— До семнадцатого года было тридцать семь. Так что нам будет проще…
В русский язык Том вцепляется с остервенением. Он старательно читает все подряд, отрабатывая произношение, даже не понимая смысла слов. Я иногда поправляю ему ударение, перевожу непонятные слова.
Французский дается ему намного легче.
Седьмого января приезжают ученики.
— Теперь вы будете ходить на уроки, верно? — спрашивает меня Том.
— Увы, да. Но я буду приносить тебе книги и игрушки, какие ты захочешь, — смотрю в карие глаза мальчика. — А еще ты сможешь ходить в гостиную Слизерина, общаться с другими ребятами. К тому же на следующий год ты будешь с ними жить и учиться.
— А если я поступлю не на Слизерин? — хмурится сын.
— Поступишь, — улыбаюсь. — Шляпа сама себя съест, если не поступишь.
Том улыбается в ответ.
И эта улыбка для меня — важнее всего.
У нас с Томом вырабатывается привычка завтракать у себя, а на обед и ужин ходить в Большой Зал. Том по-прежнему сидит за столом Слизерина. Первое время дети с любопытством смотрят на него, иногда кидая заинтересованные взгляды и на меня, но потом привыкают.
А еще Том не зря читал «Этикет»… Его манеры за столом хоть и не идеальны, но значительно отличаются от тех, что были у него две недели назад, и приехавшие с каникул слизеринцы смотрят на него одобрительно. Лестрейндж же поглядывает на своих однокурсников снисходительно, а на Тома — покровительственно.
Улыбаюсь мысленно. Да, он первый подружился с Томом. Только подружился ли Том с ним?
Глава 30. Метка
Том постепенно осваивается в замке.
Страница 22 из 40
