Фандом: No. 6. Мы живем лишь краткий миг между двумя ударами сердца.
Добавить в моё избранное
14 мин, 43 сек 4505
Мгновения. Вся жизнь состоит из мгновений. Моментов. Кратких отрезков времени меж двумя соприкосновениями век. Миг взгляда. Мимолетный. Обломок паззла. Кусочек реальности, вырванный из контекста. Осколок вечности. Пауза между ударами сердца. Между.
Мгновения живут в памяти, заполняя ее собой. Хорошие и плохие, приятные и вызывающие дискомфорт, светлые и темные. Их до того много, точно звезд на небе, и они настолько перепутаны-перемешаны между собой, что составить четкую картинку не представляется возможным.
У Сиона памятных мгновений за его не такую уж длинную жизнь накопилось предостаточно. Подготовительные курсы, школа, занятия, тесты, занятия, тесты, тесты… Достижение нужного уровня знаний. Программа. Биология и биоинженерия. Сафу и дружба с ней, сероглазый подросток-преступник, вылет из элиты, мама… Западный квартал. Боль, страх, желание жить. Нэдзуми. Больше всего ячеек памяти принадлежит ему.
Всё, что у Сиона осталось от жизни, — это мгновения. В этом огромном городе, на самой вершине Лунной капли, в маленьком домике Каран и в собственной тесной квартирке, на заседаниях Совета и редких встречах с Инукаши. Везде и всегда его самого нет. Есть только картонная коробка, полная обломков и обрывков памяти, которые он изо дня в день пытается собрать во что-то целое. Чтобы вспомнить себя. Чтобы найти желание жить. Потому что всё, что у Сиона осталось от жизни, — это мгновения памяти.
Какое божество рандома в определенный миг выкидывает тот или иной памятный момент на поверхность сознания — непонятно. Каждый день одна и та же мука — помнить. Самое больное и самое ценное одновременно. Каждый день одна и та же мука — пытаться не забыть. Которая по счету будет сегодня попытка склеить свое сознание — он уже не знает.
#1
Солнечные блики играют на гранях стоящей на полу большой прозрачной вазы, которая хранит в себе охапку астр. Пахучих. Пушистых. Ярко-сиреневых. Сион радостно тянется к самому крупному цветку и щурится, словно котенок, от слепящего желтого света. Смех. Как весенний ручеек. Пыльца осыпается на маленькие пальчики — запах умопомрачительный. Он чихает и, не удержавшись на ножках, садится на пол. На лице — яркая улыбка до ушей. Карие глаза светятся восторгом и каким-то волшебным огоньком безграничного счастья. Чернявая макушка вся сплошь в желтой пыльце и фиолетовых лепестках. Мама, опустившись на колени, смеется и весело хлопает в ладоши, а отец в дверном проеме довольно жует кусок вишнёвого пирога, подмигивая Сиону таким же карим глазом. Счастье. Искристое, окрашенное золотым и сиреневым.
Это первое. По крайней мере, более ранних мгновений он еще ни разу не находил. Сион хранит его бережно, одно из самых светлых в жизни. Мама уже почти снова научилась так же открыто улыбаться. А отца вообще больше ни в одном воспоминании нет.
Знаково, что сегодня оно светится перед глазами именно с утра, символизируя начало дня. Сион смотрит в потолок своей маленькой спальни, а видит, как на зацикленном кадре фильма, раз за разом тянущегося к пушистому сиреневому цветку малыша и счастливых родителей. Он закрывает глаза, усилием воли прогоняя видение. Он устал.
#2
Уют. Дом оформлен в старом стиле, отзывается каким-то щемящим чувством в груди. Тепло. Это не внешнее тепло от камина или чая, оно внутри. Внимательный и смелый карий взгляд — как обычно — в упор. Протянутый мягкий сверток. Хмурая морщинка между бровей — волнение.
— Сиреневый, как твое имя. Это бабушка связала. Тебе ведь понравился мой, ты тогда единственный сказал, что свитер придает облику теплоту. С днем рождения!
Растерянность. Новая волна тепла изнутри. Сион чувствует, что нашел кого-то очень близкого и дорогого, кого-то, кто всегда теперь будет в его сердце. Комок в горле не дает вымолвить ни слова, а горячие слезы на щеках говорят лучше любых слов. Его почти невесомый выдох «спасибо» в ответ на подарок моментально расцветает счастливой улыбкой на обычно серьезно-сосредоточенном личике двенадцатилетней Сафу.
Сафу. Самый близкий друг. По сути — единственный. Сион всегда думает о ней с теплотой, воспринимая важной частью себя самого. Умная и строгая. Самая умная из всех, кого он знал. Еще один светлый блик в калейдоскопе его памяти. Он не омрачается даже знанием о том, что Сафу в его жизни больше нет.
Сион ловит себя на мысли, что вот уже минут десять бессмысленно таращится в зеркало в ванной. На подбородке желтоватой корочкой подсыхает пена для бритья. Опять его выкинуло из реальности в воспоминание. В зеркале, стараясь не выглядеть строгой заучкой, на повторе счастливо улыбается Сафу. В ее кофейном взгляде тает бесконечная любовь.
#3
Восторг. Чистый и яркий, как бушующая вокруг стихия. Неуправляемая, свободная, сильная. Хлещущие по лицу мокрые волосы и резкие удары дождевых струй. Сион захлебывается диким неуемным криком, оглушая сам себя.
Мгновения живут в памяти, заполняя ее собой. Хорошие и плохие, приятные и вызывающие дискомфорт, светлые и темные. Их до того много, точно звезд на небе, и они настолько перепутаны-перемешаны между собой, что составить четкую картинку не представляется возможным.
У Сиона памятных мгновений за его не такую уж длинную жизнь накопилось предостаточно. Подготовительные курсы, школа, занятия, тесты, занятия, тесты, тесты… Достижение нужного уровня знаний. Программа. Биология и биоинженерия. Сафу и дружба с ней, сероглазый подросток-преступник, вылет из элиты, мама… Западный квартал. Боль, страх, желание жить. Нэдзуми. Больше всего ячеек памяти принадлежит ему.
Всё, что у Сиона осталось от жизни, — это мгновения. В этом огромном городе, на самой вершине Лунной капли, в маленьком домике Каран и в собственной тесной квартирке, на заседаниях Совета и редких встречах с Инукаши. Везде и всегда его самого нет. Есть только картонная коробка, полная обломков и обрывков памяти, которые он изо дня в день пытается собрать во что-то целое. Чтобы вспомнить себя. Чтобы найти желание жить. Потому что всё, что у Сиона осталось от жизни, — это мгновения памяти.
Какое божество рандома в определенный миг выкидывает тот или иной памятный момент на поверхность сознания — непонятно. Каждый день одна и та же мука — помнить. Самое больное и самое ценное одновременно. Каждый день одна и та же мука — пытаться не забыть. Которая по счету будет сегодня попытка склеить свое сознание — он уже не знает.
#1
Солнечные блики играют на гранях стоящей на полу большой прозрачной вазы, которая хранит в себе охапку астр. Пахучих. Пушистых. Ярко-сиреневых. Сион радостно тянется к самому крупному цветку и щурится, словно котенок, от слепящего желтого света. Смех. Как весенний ручеек. Пыльца осыпается на маленькие пальчики — запах умопомрачительный. Он чихает и, не удержавшись на ножках, садится на пол. На лице — яркая улыбка до ушей. Карие глаза светятся восторгом и каким-то волшебным огоньком безграничного счастья. Чернявая макушка вся сплошь в желтой пыльце и фиолетовых лепестках. Мама, опустившись на колени, смеется и весело хлопает в ладоши, а отец в дверном проеме довольно жует кусок вишнёвого пирога, подмигивая Сиону таким же карим глазом. Счастье. Искристое, окрашенное золотым и сиреневым.
Это первое. По крайней мере, более ранних мгновений он еще ни разу не находил. Сион хранит его бережно, одно из самых светлых в жизни. Мама уже почти снова научилась так же открыто улыбаться. А отца вообще больше ни в одном воспоминании нет.
Знаково, что сегодня оно светится перед глазами именно с утра, символизируя начало дня. Сион смотрит в потолок своей маленькой спальни, а видит, как на зацикленном кадре фильма, раз за разом тянущегося к пушистому сиреневому цветку малыша и счастливых родителей. Он закрывает глаза, усилием воли прогоняя видение. Он устал.
#2
Уют. Дом оформлен в старом стиле, отзывается каким-то щемящим чувством в груди. Тепло. Это не внешнее тепло от камина или чая, оно внутри. Внимательный и смелый карий взгляд — как обычно — в упор. Протянутый мягкий сверток. Хмурая морщинка между бровей — волнение.
— Сиреневый, как твое имя. Это бабушка связала. Тебе ведь понравился мой, ты тогда единственный сказал, что свитер придает облику теплоту. С днем рождения!
Растерянность. Новая волна тепла изнутри. Сион чувствует, что нашел кого-то очень близкого и дорогого, кого-то, кто всегда теперь будет в его сердце. Комок в горле не дает вымолвить ни слова, а горячие слезы на щеках говорят лучше любых слов. Его почти невесомый выдох «спасибо» в ответ на подарок моментально расцветает счастливой улыбкой на обычно серьезно-сосредоточенном личике двенадцатилетней Сафу.
Сафу. Самый близкий друг. По сути — единственный. Сион всегда думает о ней с теплотой, воспринимая важной частью себя самого. Умная и строгая. Самая умная из всех, кого он знал. Еще один светлый блик в калейдоскопе его памяти. Он не омрачается даже знанием о том, что Сафу в его жизни больше нет.
Сион ловит себя на мысли, что вот уже минут десять бессмысленно таращится в зеркало в ванной. На подбородке желтоватой корочкой подсыхает пена для бритья. Опять его выкинуло из реальности в воспоминание. В зеркале, стараясь не выглядеть строгой заучкой, на повторе счастливо улыбается Сафу. В ее кофейном взгляде тает бесконечная любовь.
#3
Восторг. Чистый и яркий, как бушующая вокруг стихия. Неуправляемая, свободная, сильная. Хлещущие по лицу мокрые волосы и резкие удары дождевых струй. Сион захлебывается диким неуемным криком, оглушая сам себя.
Страница 1 из 5
