Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
Добавить в моё избранное
82 мин, 10 сек 11505
Он успел сделать несколько шагов к выходу, как вдруг остановился и обернулся.
Дамблдор сидел, откинувшись на высокую спинку кресла. Здоровой рукой он прикрыл глаза — в этом жесте читалась огромная, бесконечная усталость.
— Ты можешь отправить Римусу сову с зельем, — негромко проговорил Дамблдор. — Тебе не обязательно доставлять снадобье лично, Северус, если ты так боишься собственных страхов.
Гнев вспыхнул в груди, но моментально угас — Северус заметил, что пальцы старика дрожат мелкой дрожью.
— Вам нужно отдохнуть, — с этими словами Северус покинул кабинет.
Не замечать досадливое чувство вины было тяжело, но он знал, что справится с этим.
С неба сыпал мелкий сухой снег. Третий день подряд дул ледяной ветер, а небо снова было сплошь затянуто серыми тучами, от которых казалось, что ночь переходит в вечер, а вечер — в ночь.
В совятне было холодно.
Совы жались друг к другу, ища тепла.
Северус подошёл к клетке и внимательно осмотрел птиц, выбирая ту, которой предстоит неприятное путешествие. Думать, насколько обоснованы его действия, было поздно. Думать, стоит ли посылать письмо, было поздно.
Поздно.
Он быстро спустился по винтовой лестнице вниз, остановился у открытой ниши и посмотрел вниз, на безлюдный внутренний двор замка. В самом углу, у двери, через которую можно было пройти в оранжерею, Дамблдор беседовал с Макгонагалл. В какой-то момент он повернул голову, и Северусу показалось, что он смотрит вверх. Директор знает обо всём, что происходит в Хогвартсе. Директор знает всё. Но не спешит делиться своими знаниями.
Резко отвернувшись от проёма, Северус продолжил путь — если пройти через всю башню, в самом низу будет короткий коридор, ведущий прямиком в подземелья. Не обращая внимания на острое разочарование, раздражение, гнев, Северус шагал по ступеням — быстро, ещё быстрее.
Через четверть часа он открыл дверь лаборатории.
К полудню зелье было готово.
Ровно в четыре Северус стоял перед горгульей, понимая, как поздно давать оценку своему решению. Поздно нести зелье обратно.
Поздно.
— Директора нет на месте, — из-за спины послышался резкий голос Макгонагалл.
— Мне это известно, — спокойно отозвался Северус.
— Тогда что вы здесь делаете?
Северус обернулся и задумчиво посмотрел в морщинистое лицо заместителя директора. Её поблёкшие глаза смотрели ясно и решительно.
— Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, когда это будет необходимо, Минерва. Увы, сейчас нет ни единой причины, по которой вы можете требовать от меня каких-либо разъяснений. Лимонный пирог.
— Я немедленно сообщу Дамблдору!
— Ваше право.
Лестница унесла его наверх.
Люпин должен вернуться в дом на Гриммо.
Северус сосредоточился на этой мысли, не давая ни единого шанса другой — той, которая пульсировала в висках в такт глухим ударам часов. Без четверти четыре. Оборотень в Хогвартсе за несколько часов до полнолуния не будет представлять никакой опасности, если вернётся в дом на Гриммо.
А он вернётся.
Это не был страх, Северус не чувствовал страха, он был спокоен, он был сосредоточен, он был сдержан. Ожидание — ровно пятнадцать минут, этого вполне достаточно для того, чтобы закупорить страх, выбросить его из сознания, забыть о нём. Непроницаемый взгляд, расслабленные челюсти, равнодушное выражение лица. Неизвестно откуда взявшаяся нервозность должна исчезнуть. Немедленно.
Необходимо передать зелье и лично удостовериться, что Люпин примет его.
Мягкое кресло было слишком мягким. Северус поднялся, не ощущая ни единого признака страха, — страха не было. Он не будет смотреть Люпину в глаза. В его усмехающиеся надменные глаза с огромными зрачками. Круглыми, как полная луна. Чёрными, как полночь.
Нелепые ассоциации иссякли, когда до четырёх часов оставалось пять минут.
Ровно в четыре сердце замедлило ритм, и к Северусу вернулось полное, бескомпромиссное самообладание.
— Ты не нашёл ни единого зельевара в Лондоне.
Вышедший из камина Люпин и не подумал отряхнуть сажу с плеч тем осторожным, аккуратным, будто извиняющимся движением, которое было так свойственно ему. Обычно.
Северус нахмурился, отгоняя навязчивую мысль о том, что не пристало так подробно знать привычки оборотня.
— Мне было не до поисков, — хмуро отозвался Люпин.
Усилием воли Северус подавил в себе потребность высказать всё, что он думает о плотном графике Люпина. Лучше промолчать. В молчании была необходимость, ему удалось это усвоить.
На директорский стол опустился флакон с зельем.
— Пей.
Люпин лишь одарил его тяжёлым взглядом и не сдвинулся с места.
— Немедленно.
Не сводя глаз с Северуса, Люпин трансфигурировал прямо из воздуха кубок.
Дамблдор сидел, откинувшись на высокую спинку кресла. Здоровой рукой он прикрыл глаза — в этом жесте читалась огромная, бесконечная усталость.
— Ты можешь отправить Римусу сову с зельем, — негромко проговорил Дамблдор. — Тебе не обязательно доставлять снадобье лично, Северус, если ты так боишься собственных страхов.
Гнев вспыхнул в груди, но моментально угас — Северус заметил, что пальцы старика дрожат мелкой дрожью.
— Вам нужно отдохнуть, — с этими словами Северус покинул кабинет.
Не замечать досадливое чувство вины было тяжело, но он знал, что справится с этим.
С неба сыпал мелкий сухой снег. Третий день подряд дул ледяной ветер, а небо снова было сплошь затянуто серыми тучами, от которых казалось, что ночь переходит в вечер, а вечер — в ночь.
В совятне было холодно.
Совы жались друг к другу, ища тепла.
Северус подошёл к клетке и внимательно осмотрел птиц, выбирая ту, которой предстоит неприятное путешествие. Думать, насколько обоснованы его действия, было поздно. Думать, стоит ли посылать письмо, было поздно.
Поздно.
Он быстро спустился по винтовой лестнице вниз, остановился у открытой ниши и посмотрел вниз, на безлюдный внутренний двор замка. В самом углу, у двери, через которую можно было пройти в оранжерею, Дамблдор беседовал с Макгонагалл. В какой-то момент он повернул голову, и Северусу показалось, что он смотрит вверх. Директор знает обо всём, что происходит в Хогвартсе. Директор знает всё. Но не спешит делиться своими знаниями.
Резко отвернувшись от проёма, Северус продолжил путь — если пройти через всю башню, в самом низу будет короткий коридор, ведущий прямиком в подземелья. Не обращая внимания на острое разочарование, раздражение, гнев, Северус шагал по ступеням — быстро, ещё быстрее.
Через четверть часа он открыл дверь лаборатории.
К полудню зелье было готово.
Ровно в четыре Северус стоял перед горгульей, понимая, как поздно давать оценку своему решению. Поздно нести зелье обратно.
Поздно.
— Директора нет на месте, — из-за спины послышался резкий голос Макгонагалл.
— Мне это известно, — спокойно отозвался Северус.
— Тогда что вы здесь делаете?
Северус обернулся и задумчиво посмотрел в морщинистое лицо заместителя директора. Её поблёкшие глаза смотрели ясно и решительно.
— Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, когда это будет необходимо, Минерва. Увы, сейчас нет ни единой причины, по которой вы можете требовать от меня каких-либо разъяснений. Лимонный пирог.
— Я немедленно сообщу Дамблдору!
— Ваше право.
Лестница унесла его наверх.
Люпин должен вернуться в дом на Гриммо.
Северус сосредоточился на этой мысли, не давая ни единого шанса другой — той, которая пульсировала в висках в такт глухим ударам часов. Без четверти четыре. Оборотень в Хогвартсе за несколько часов до полнолуния не будет представлять никакой опасности, если вернётся в дом на Гриммо.
А он вернётся.
Это не был страх, Северус не чувствовал страха, он был спокоен, он был сосредоточен, он был сдержан. Ожидание — ровно пятнадцать минут, этого вполне достаточно для того, чтобы закупорить страх, выбросить его из сознания, забыть о нём. Непроницаемый взгляд, расслабленные челюсти, равнодушное выражение лица. Неизвестно откуда взявшаяся нервозность должна исчезнуть. Немедленно.
Необходимо передать зелье и лично удостовериться, что Люпин примет его.
Мягкое кресло было слишком мягким. Северус поднялся, не ощущая ни единого признака страха, — страха не было. Он не будет смотреть Люпину в глаза. В его усмехающиеся надменные глаза с огромными зрачками. Круглыми, как полная луна. Чёрными, как полночь.
Нелепые ассоциации иссякли, когда до четырёх часов оставалось пять минут.
Ровно в четыре сердце замедлило ритм, и к Северусу вернулось полное, бескомпромиссное самообладание.
— Ты не нашёл ни единого зельевара в Лондоне.
Вышедший из камина Люпин и не подумал отряхнуть сажу с плеч тем осторожным, аккуратным, будто извиняющимся движением, которое было так свойственно ему. Обычно.
Северус нахмурился, отгоняя навязчивую мысль о том, что не пристало так подробно знать привычки оборотня.
— Мне было не до поисков, — хмуро отозвался Люпин.
Усилием воли Северус подавил в себе потребность высказать всё, что он думает о плотном графике Люпина. Лучше промолчать. В молчании была необходимость, ему удалось это усвоить.
На директорский стол опустился флакон с зельем.
— Пей.
Люпин лишь одарил его тяжёлым взглядом и не сдвинулся с места.
— Немедленно.
Не сводя глаз с Северуса, Люпин трансфигурировал прямо из воздуха кубок.
Страница 21 из 24
