Фандом: Средиземье Толкина. Никогда! Слышите, никогда не просите Двалина тактично и ненавязчиво выяснить у полурослика, нравитесь вы ему или нет.
Добавить в моё избранное
5 мин, 40 сек 2597
Он пожевал губу, обдумывая слова взломщика, и тут же взвился, словно наступил на ядовитую змею:
— Что значит «не сможешь»? А? Ты хочешь сказать, что Торин недостаточно хорош для тебя?!
— Я хочу сказать, что разберусь в этом сам, — довольно прохладно отрезал Бильбо. Обойдя опешившего от такого заявления Двалина, он снова взялся за нож и принялся с остервенением шинковать капусту.
«Глупый Торин! — Каждая фраза сопровождалась новым взмахом ножа. — Глупый, глупый! Неужели нельзя подойти самому? Зачем посылать Двалина? Или боится, что откажу?»
Сзади глухо вздохнул Двалин. Послышался грузный и неторопливый топот шагов, скрип двери — и хмурый гном ушёл.
Гномы любили поесть. Особенно, когда Бильбо сообщил им, что в супе, им сваренном, помимо овощей есть и мясо, и если они будут есть всё подряд, то вскоре обязательно наткнутся на искомое. Сказано — сделано. Суп гномам очень понравился. Бофур даже попросил добавки, которую получил незамедлительно.
Торин не ел со всеми. Он, заложив руки за спину, стоял на вершине холма, внимательно разглядывая пустынную местность. Бильбо он активно избегал, что только подтверждало догадку полурослика.
— Пойду, отнесу узбаду его порцию, — заявил, наконец, Фили.
Однако не успел он даже приподняться, как плошку наглым образом перехватили.
— Сиди ешь, — сурово произнёс хоббит и глянул в сторону короля гномов. — Я сам это сделаю.
Королевич пожал плечами и принялся за добавку, на деле же напару с братом весело наблюдая за ковыляющим вдаль полуросликом. Не далее, как вчера утром они поспорили на пять золотых, что первым шаг сделает Бильбо, и были теперь довольны случившимся раскладом.
К счастью для великих игроков, взломщик не знал про пари. Он подошёл почти вплотную к неподвижно застывшему королю и негромко кашлянул, объявляя о своём присутствии.
Торин вздрогнул и обернулся.
— Биль… — закончить ему так и не дали.
Требовательные губы Бильбо были влажноватые, прохладные. Король тяжело задышал, почувствовав отчаянную решимость хоббита, который, встав на цыпочки, самозабвенно целовал его. Многое говорил этот поцелуй — любовь, страсть, нежность, упрёк…
— Понял теперь? — тяжело дыша, поинтересовался у него Бильбо, когда воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать и поцелуй пришлось оборвать.
Вместе ответа Торин нервно кивнул и, не смея верить своему счастью, крепко обнял полурослика — как тогда, на Орлином уступе. Столько теплоты и нежности было в этом, казалось бы, простом жесте, что Бильбо растаял. Однако оставалось ещё одно дельце, и хоббит, пересилив себя, тихо шепнул в гномье ухо:
— И Двалина больше не подговаривай у меня правду вызнавать. Лучше сам спроси, ты ведь мой храбрый король. А будешь снова хитрить и обманывать — ухо откушу. Честное слово, иногда ты совершенно невыносим!
«Но я всё равно тебя люблю. Сильно-сильно люблю. Сильнее всех когда-либо живущих».
— Что значит «не сможешь»? А? Ты хочешь сказать, что Торин недостаточно хорош для тебя?!
— Я хочу сказать, что разберусь в этом сам, — довольно прохладно отрезал Бильбо. Обойдя опешившего от такого заявления Двалина, он снова взялся за нож и принялся с остервенением шинковать капусту.
«Глупый Торин! — Каждая фраза сопровождалась новым взмахом ножа. — Глупый, глупый! Неужели нельзя подойти самому? Зачем посылать Двалина? Или боится, что откажу?»
Сзади глухо вздохнул Двалин. Послышался грузный и неторопливый топот шагов, скрип двери — и хмурый гном ушёл.
Гномы любили поесть. Особенно, когда Бильбо сообщил им, что в супе, им сваренном, помимо овощей есть и мясо, и если они будут есть всё подряд, то вскоре обязательно наткнутся на искомое. Сказано — сделано. Суп гномам очень понравился. Бофур даже попросил добавки, которую получил незамедлительно.
Торин не ел со всеми. Он, заложив руки за спину, стоял на вершине холма, внимательно разглядывая пустынную местность. Бильбо он активно избегал, что только подтверждало догадку полурослика.
— Пойду, отнесу узбаду его порцию, — заявил, наконец, Фили.
Однако не успел он даже приподняться, как плошку наглым образом перехватили.
— Сиди ешь, — сурово произнёс хоббит и глянул в сторону короля гномов. — Я сам это сделаю.
Королевич пожал плечами и принялся за добавку, на деле же напару с братом весело наблюдая за ковыляющим вдаль полуросликом. Не далее, как вчера утром они поспорили на пять золотых, что первым шаг сделает Бильбо, и были теперь довольны случившимся раскладом.
К счастью для великих игроков, взломщик не знал про пари. Он подошёл почти вплотную к неподвижно застывшему королю и негромко кашлянул, объявляя о своём присутствии.
Торин вздрогнул и обернулся.
— Биль… — закончить ему так и не дали.
Требовательные губы Бильбо были влажноватые, прохладные. Король тяжело задышал, почувствовав отчаянную решимость хоббита, который, встав на цыпочки, самозабвенно целовал его. Многое говорил этот поцелуй — любовь, страсть, нежность, упрёк…
— Понял теперь? — тяжело дыша, поинтересовался у него Бильбо, когда воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать и поцелуй пришлось оборвать.
Вместе ответа Торин нервно кивнул и, не смея верить своему счастью, крепко обнял полурослика — как тогда, на Орлином уступе. Столько теплоты и нежности было в этом, казалось бы, простом жесте, что Бильбо растаял. Однако оставалось ещё одно дельце, и хоббит, пересилив себя, тихо шепнул в гномье ухо:
— И Двалина больше не подговаривай у меня правду вызнавать. Лучше сам спроси, ты ведь мой храбрый король. А будешь снова хитрить и обманывать — ухо откушу. Честное слово, иногда ты совершенно невыносим!
«Но я всё равно тебя люблю. Сильно-сильно люблю. Сильнее всех когда-либо живущих».
Страница 2 из 2
