Вся жизнь от мальчика Хелена Отиса до Кровавого Художника. Опять эта невыносимая, ужасная боль! Почему я должен терять тех, кто мне дорог? — кричал я на парня в зеркале, но он лишь зло смотрел на меня. — Я ведь этого не заслужил! — с этими словами я разбил зеркало и сел на пол. Из-под маски капали слезы. Ублюдки! Я убью их всех!
Добавить в моё избранное
50 мин, 46 сек 3150
Как я ненавижу всех жалких людишек!
— Почему я должен терять всех, кто мне дорог? — кричал я на парня в зеркале. Но он лишь зло смотрел на меня. — Я ведь этого не заслужил!
С этими словами я разбил зеркало и сел на пол. Из-под маски капали слезы. Я ненавижу их! Ублюдки! Я убью их! Я вскочил и побежал к их дому.
Подбежав, я постучал в дверь. Мне открыл один из парней. Но не успел он ничего спросить, как я затолкнул его внутрь и, ранив в ногу, закрыл за собой дверь. На его крики прибежал второй.
— Какого черта тут… А ты кто такой? Сэм, с тобой все в порядке? — он кинулся к раненому, но я полоснул его по руке, отчего тот отскочил в сторону.
— Ты что, совсем больной?! — вопил он, зажимая рану. Кровь стекала по руке на пол. Она придавала мне уверенности. Этот цвет…
Я побежал на него. Он не ожидал этого и, не успев среагировать, получил ножом в живот. Как же приятно он скользит… Как по маслу. Парень упал и стал неистово орать. Я заткнул его род кухонным полотенцем. Веревку искать не пришлось — её парень держал в руках. Я связал его и направился к первому.
— Расскажи мне, зачем ты убил Берту Уэйн? — я присел возле него на корточках, «улыбаясь».
— Какую еще Берту? — непонимающе спросил он.
— Ты знаешь, — крикнул я, вонзая нож во вторую ногу. Он закричал еще сильнее. Я встал и пнул его в живот. Хороший способ заткнуть человека, заставляя его харкать кровью. Даже очень хороший!
— Я, — он сплюнул кровь, — я, я не убивал. Клянусь! Отпусти, парень, прошу!
— А кто тогда убил?
— Это… Это всё Дэн! — он стал задыхаться от боли и страха. Мне стало весело. Я рассмеялся.
— А что делал ты?
— Я всего лишь забрал деньги! И все! Отпусти, пожалуйста! Я все верну! Все до цента! Только не убивай, прошу.
Он начал плакать и умолять простить его. Я, не обращая внимания, подошел к Дэну и вытащил изо рта полотенце.
— Так это ты убил Миссис Берту?
Он кашлянул кровью и посмотрел мне в глаза.
— Да! Да, я! Она старая и никому не нужна! Да и зачем ей столько денег? У неё ведь нет семьи! — его ор резал уши. Все у меня внутри просто лопнуло от этих слов. Как лопается мыльный пузырь, натыкаясь на что-то острое. Его слова… Его Слова!
— У неё был я! — я крикнул и полоснул его по лицу ножом. Тот взвыл от боли. Я замахнулся еще раз. И еще и еще! О, как мне нравилось это! Как красиво появлялись красные линии на его уродливом лице. Я сдернул с него рубашку и стал резать живот. Его крик больше не касался меня. Я был словно в вакууме. Никаких криков, лишь красные живые полосы, такие красивые, такие красные… Я резал и резал. Он был словно холст. Живая незаконченная картина. Но это поправимо.
Вскоре он отключился и я, потеряв к нему интерес, вернулся к Сэму. Тот уже успел уползти в другую комнату. Я пошел за ним, ступая по кровавым следам. Я увидел его руку, пытающуюся достать телефон. И я ту же заставил его пожалеть, что он решил сделать это. Его крик разнесся по всей улице, а рука упала рядом. Все вокруг приобрело красивый цвет. Мой любимый цвет.
— Не волнуйся насчет завтра, — улыбнулся я. — Потому что завтра уже не будет.
С этими словами я воткнул в его шею нож. Он захлебнулся и кровью и, побившись несколько секунд в конвульсиях, умер. Я вытер нож и достал баночки для краски.
Я повесил его на самом видном месте. Портрет Берты. Она улыбается. Она счастлива. Ее волосы светлые, контуры лица темные, а глаза яркие и словно настоящие. Они блестят.
Я нарисовал ее портрет «красками» ее убийц. И только глаза нарисованы её кровью. Поэтому они такие живые…
Тут мне показалось, что я услышал чьё-то пение. Я оглянулся: никого не было. Но ту опять. Я не мог разобрать слова, но голос становился все громче и громче.
… мои тонкие пальцы и руки, окрашенные моими слезами…
Это пел мужчина. Но я его не видел. Встав, я ещё раз осмотрел улицы, но тщетно. Кругом только здания и снег.
… у меня не было таких друзей, как вы, поскольку никто не видел ценность моей дружбы…
Меня сначала испугали эти слова, но потом я расслышал их вновь и понял, что песня и обо мне тоже. У меня были идеальные друзья, но все оставляли меня, не ценя…
… вы тоже должны быть моим другом…
На этих словах голос стих. Он был совсем близко, совсем рядом.
Я обернулся и чуть не упал назад себя. Передо мной стоял высокий человек, одетый во все чёрное: длинная лёгкая куртка, чёрные штаны, перчатки и шапка. Волосы тоже были чёрными и неровно подстриженными. Наверное, он тоже не сильно следит за ними.
— Почему я должен терять всех, кто мне дорог? — кричал я на парня в зеркале. Но он лишь зло смотрел на меня. — Я ведь этого не заслужил!
С этими словами я разбил зеркало и сел на пол. Из-под маски капали слезы. Я ненавижу их! Ублюдки! Я убью их! Я вскочил и побежал к их дому.
Подбежав, я постучал в дверь. Мне открыл один из парней. Но не успел он ничего спросить, как я затолкнул его внутрь и, ранив в ногу, закрыл за собой дверь. На его крики прибежал второй.
— Какого черта тут… А ты кто такой? Сэм, с тобой все в порядке? — он кинулся к раненому, но я полоснул его по руке, отчего тот отскочил в сторону.
— Ты что, совсем больной?! — вопил он, зажимая рану. Кровь стекала по руке на пол. Она придавала мне уверенности. Этот цвет…
Я побежал на него. Он не ожидал этого и, не успев среагировать, получил ножом в живот. Как же приятно он скользит… Как по маслу. Парень упал и стал неистово орать. Я заткнул его род кухонным полотенцем. Веревку искать не пришлось — её парень держал в руках. Я связал его и направился к первому.
— Расскажи мне, зачем ты убил Берту Уэйн? — я присел возле него на корточках, «улыбаясь».
— Какую еще Берту? — непонимающе спросил он.
— Ты знаешь, — крикнул я, вонзая нож во вторую ногу. Он закричал еще сильнее. Я встал и пнул его в живот. Хороший способ заткнуть человека, заставляя его харкать кровью. Даже очень хороший!
— Я, — он сплюнул кровь, — я, я не убивал. Клянусь! Отпусти, парень, прошу!
— А кто тогда убил?
— Это… Это всё Дэн! — он стал задыхаться от боли и страха. Мне стало весело. Я рассмеялся.
— А что делал ты?
— Я всего лишь забрал деньги! И все! Отпусти, пожалуйста! Я все верну! Все до цента! Только не убивай, прошу.
Он начал плакать и умолять простить его. Я, не обращая внимания, подошел к Дэну и вытащил изо рта полотенце.
— Так это ты убил Миссис Берту?
Он кашлянул кровью и посмотрел мне в глаза.
— Да! Да, я! Она старая и никому не нужна! Да и зачем ей столько денег? У неё ведь нет семьи! — его ор резал уши. Все у меня внутри просто лопнуло от этих слов. Как лопается мыльный пузырь, натыкаясь на что-то острое. Его слова… Его Слова!
— У неё был я! — я крикнул и полоснул его по лицу ножом. Тот взвыл от боли. Я замахнулся еще раз. И еще и еще! О, как мне нравилось это! Как красиво появлялись красные линии на его уродливом лице. Я сдернул с него рубашку и стал резать живот. Его крик больше не касался меня. Я был словно в вакууме. Никаких криков, лишь красные живые полосы, такие красивые, такие красные… Я резал и резал. Он был словно холст. Живая незаконченная картина. Но это поправимо.
Вскоре он отключился и я, потеряв к нему интерес, вернулся к Сэму. Тот уже успел уползти в другую комнату. Я пошел за ним, ступая по кровавым следам. Я увидел его руку, пытающуюся достать телефон. И я ту же заставил его пожалеть, что он решил сделать это. Его крик разнесся по всей улице, а рука упала рядом. Все вокруг приобрело красивый цвет. Мой любимый цвет.
— Не волнуйся насчет завтра, — улыбнулся я. — Потому что завтра уже не будет.
С этими словами я воткнул в его шею нож. Он захлебнулся и кровью и, побившись несколько секунд в конвульсиях, умер. Я вытер нож и достал баночки для краски.
Я повесил его на самом видном месте. Портрет Берты. Она улыбается. Она счастлива. Ее волосы светлые, контуры лица темные, а глаза яркие и словно настоящие. Они блестят.
Я нарисовал ее портрет «красками» ее убийц. И только глаза нарисованы её кровью. Поэтому они такие живые…
Я — Кровавый Художник!
Я сидел на крыше какой-то многоэтажки. Ночь близилась к концу, но солнца ещё не было. Снег лежал, слегка поблескивая. Я сидел и ни о чем не думал. Моя голова была пустой. Осталась только боль. Боль, причинённая людьми. Как же я их ненавижу…Тут мне показалось, что я услышал чьё-то пение. Я оглянулся: никого не было. Но ту опять. Я не мог разобрать слова, но голос становился все громче и громче.
… мои тонкие пальцы и руки, окрашенные моими слезами…
Это пел мужчина. Но я его не видел. Встав, я ещё раз осмотрел улицы, но тщетно. Кругом только здания и снег.
… у меня не было таких друзей, как вы, поскольку никто не видел ценность моей дружбы…
Меня сначала испугали эти слова, но потом я расслышал их вновь и понял, что песня и обо мне тоже. У меня были идеальные друзья, но все оставляли меня, не ценя…
… вы тоже должны быть моим другом…
На этих словах голос стих. Он был совсем близко, совсем рядом.
Я обернулся и чуть не упал назад себя. Передо мной стоял высокий человек, одетый во все чёрное: длинная лёгкая куртка, чёрные штаны, перчатки и шапка. Волосы тоже были чёрными и неровно подстриженными. Наверное, он тоже не сильно следит за ними.
Страница 12 из 13
