Фандом: Песнь Льда и Огня. Погиб Визерис или нет? Может ли шутовская корона стать настоящей? Найдет ли его Ширен Баратеон?
Добавить в моё избранное
16 мин, 33 сек 7465
— дотракийка уже начала задирать свою юбку…
— Погодь! Это еще нужно заслужить.
Заинтересованные взгляды дотракийцев выдали их удивление, о такой роли совокупления они не ведали. Этим всегда выражалась любовь или благодарность, это можно взять силой, но требовать за это что-то для свободного народа было внове.
— Мы ищем одного человека, узнать о нем можно только у Дош Кхалин, но с нами они разговаривать не станут.
— Тогда моей пизде сильно повезло, — рассмеялась дотракийка. — Моя мать поговорит с любым, кого я приведу.
— Но как мы пройдем туда? — прошептала Ширен, которая от всех этих сцен не только сильно побледнела, но и пошла уродливыми красными пятнами по всей груди и шее.
— Если ты идешь не к какому-то Белому старцу, то можно проходить свободно…
— Он ни какой-то, — взвизгнула дотракийка и ударила по лицу Сиворта. — Он рожден Луной, но не от мужа. Не от Солнца. Нагуляла, вот и низвергли его на землю… Все люди Дотракийского моря идут к нему за советом и благословением.
— Извини, сыновей богов мы не ищем, нам нужен простой человек, хотя и королевского рода, — оправдывался Сиворт, потирая щеку после тяжелой женской руки.
— А как же я? — обиженно спросил зализывающий раны дотракиец.
Ширен охнула и кинулась к своей сумке с лекарскими снадобьями и чистой корпией.
Потом, когда все они вчетвером ехали по Божьему Пути, Сиворт сказал Ширен на родном языке:
— Хоть они и дикари, но есть в них что-то чистое. Любят — так любят, ненавидят — так ненавидят, не улыбаются, держа предательски нож за пазухой.
Вейес Дотрак был самым странным городом, который Ширен видела за свою жизнь. Он напоминал лоскутное одеяло, причем нерадивая хозяйка сшила вместе как драгоценные парчу и шелк, так и драные мешковину и рогожку из конского волоса. Награбленное веками свозилось в этот город, но дотракийцы предпочитали жить по старинке: шатры и земляные ямы с травяной крышей, палатки и навесы. Поэтому рядом с мрамором украденных статуй и настоящих домов ютились убогие творения рабов или дотракийцев.
Вейс Дотрак был странен как внешне, так и изнутри. Громадный город, в котором почти нет жителей, но он может вместить сразу все кхаласары, кочующие по Дотракийскому морю. Здесь под страхом смерти запрещено носить оружие и проливать кровь, и воинственные народ беспрекословно подчиняется этому закону, который хранят женщины, бывшие кхалиси.
Это были не просто вдовы умерших вождей кхаласара, а настоящие шаманки. Мать Холги согласилась поговорить с Сивортом, а вот Ширен отказалась даже пустить на порог шатра.
— Иди и сама ищи! — передала служанка слова кхалиси.
Поэтому поздним вечером Ширен в одиночестве гуляла по священному городу, глазея на его чудеса и определяя, у кого народа они были отобраны. Уже порядком сбив ноги, она решила возвращаться к навесу, в котором разместились все четверо. И все же не спешила, когда вспоминала, что ей придется терпеть прелюбодеяния дотракийки с Сивортом или отражать посягательства на свою честь от ее племянника. Поэтому она решила сделать крюк и посмотреть дом, который со всех сторон был освещен факелами.
Подойдя к этому дому в браавосийском стиле, она услышала тихое пение. Звуки родного языка и знаменитой в Вестеросе песни о любви, когда-то сочиненной Рейегаром Таргариеном, вынудили Ширен подкрасться поближе к певцу. На пороге дома сидел сгорбленный старик, укутанный с головой в домотканое покрывало.
«Похоже, это раб, которого волею судьбы занесло так далеко от Вестероса», — подумала Ширен и сказала вслух, как только закончилась пение:
— Приятно услышать нашу песню так далеко от родины. Вы хорошо поете и, если хотите, то я выкуплю вас и отвезу в Вестерос.
— Долго я тебя ждал… — вздохнул певец. — Вот и пришла та, которая сразу предложит и слишком много, и слишком мало. Чтобы увести меня домой, нужно не выкупать, а выйти за меня замуж.
Опешившая от таких слов Ширен подошла ближе, чтобы посмотреть в глаза этому наглецу.
— Да как ты смеешь пред… — она перебила саму себя, когда ее вдруг осенила странная мысль.
Ширен подошла вплотную к певцу и сняла покрывало с его головы. В свете факелов на нее смотрел человек со страшными шрамами от ожогов по всему лицу. Кое-где с плешивой головы свисали редкие остатки то ли белых, то ли седых волос.
— Визерис Таргариен? — робко спросила Ширен, но вопрос остался без ответа. — Можете не отвечать, я и так знаю, кто вы. А я — принцесса Драконьего Камня.
— Принцесса? Ты из Таргариенов? Кто-то еще выжил? — сразу встрепенулся таинственный певец.
— Вам будет очень неприятно услышать мое имя. Я — дочь Станниса Баратеона, Ширен. Королевским указом Дейенерис Таргариен наш предок Орис Баратеон, незаконный единокровный брат Эйегона Завоевателя, был признан законным. Так я стала принцессой Драконьего Камня.
— Погодь! Это еще нужно заслужить.
Заинтересованные взгляды дотракийцев выдали их удивление, о такой роли совокупления они не ведали. Этим всегда выражалась любовь или благодарность, это можно взять силой, но требовать за это что-то для свободного народа было внове.
— Мы ищем одного человека, узнать о нем можно только у Дош Кхалин, но с нами они разговаривать не станут.
— Тогда моей пизде сильно повезло, — рассмеялась дотракийка. — Моя мать поговорит с любым, кого я приведу.
— Но как мы пройдем туда? — прошептала Ширен, которая от всех этих сцен не только сильно побледнела, но и пошла уродливыми красными пятнами по всей груди и шее.
— Если ты идешь не к какому-то Белому старцу, то можно проходить свободно…
— Он ни какой-то, — взвизгнула дотракийка и ударила по лицу Сиворта. — Он рожден Луной, но не от мужа. Не от Солнца. Нагуляла, вот и низвергли его на землю… Все люди Дотракийского моря идут к нему за советом и благословением.
— Извини, сыновей богов мы не ищем, нам нужен простой человек, хотя и королевского рода, — оправдывался Сиворт, потирая щеку после тяжелой женской руки.
— А как же я? — обиженно спросил зализывающий раны дотракиец.
Ширен охнула и кинулась к своей сумке с лекарскими снадобьями и чистой корпией.
Потом, когда все они вчетвером ехали по Божьему Пути, Сиворт сказал Ширен на родном языке:
— Хоть они и дикари, но есть в них что-то чистое. Любят — так любят, ненавидят — так ненавидят, не улыбаются, держа предательски нож за пазухой.
Вейес Дотрак был самым странным городом, который Ширен видела за свою жизнь. Он напоминал лоскутное одеяло, причем нерадивая хозяйка сшила вместе как драгоценные парчу и шелк, так и драные мешковину и рогожку из конского волоса. Награбленное веками свозилось в этот город, но дотракийцы предпочитали жить по старинке: шатры и земляные ямы с травяной крышей, палатки и навесы. Поэтому рядом с мрамором украденных статуй и настоящих домов ютились убогие творения рабов или дотракийцев.
Вейс Дотрак был странен как внешне, так и изнутри. Громадный город, в котором почти нет жителей, но он может вместить сразу все кхаласары, кочующие по Дотракийскому морю. Здесь под страхом смерти запрещено носить оружие и проливать кровь, и воинственные народ беспрекословно подчиняется этому закону, который хранят женщины, бывшие кхалиси.
Это были не просто вдовы умерших вождей кхаласара, а настоящие шаманки. Мать Холги согласилась поговорить с Сивортом, а вот Ширен отказалась даже пустить на порог шатра.
— Иди и сама ищи! — передала служанка слова кхалиси.
Поэтому поздним вечером Ширен в одиночестве гуляла по священному городу, глазея на его чудеса и определяя, у кого народа они были отобраны. Уже порядком сбив ноги, она решила возвращаться к навесу, в котором разместились все четверо. И все же не спешила, когда вспоминала, что ей придется терпеть прелюбодеяния дотракийки с Сивортом или отражать посягательства на свою честь от ее племянника. Поэтому она решила сделать крюк и посмотреть дом, который со всех сторон был освещен факелами.
Подойдя к этому дому в браавосийском стиле, она услышала тихое пение. Звуки родного языка и знаменитой в Вестеросе песни о любви, когда-то сочиненной Рейегаром Таргариеном, вынудили Ширен подкрасться поближе к певцу. На пороге дома сидел сгорбленный старик, укутанный с головой в домотканое покрывало.
«Похоже, это раб, которого волею судьбы занесло так далеко от Вестероса», — подумала Ширен и сказала вслух, как только закончилась пение:
— Приятно услышать нашу песню так далеко от родины. Вы хорошо поете и, если хотите, то я выкуплю вас и отвезу в Вестерос.
— Долго я тебя ждал… — вздохнул певец. — Вот и пришла та, которая сразу предложит и слишком много, и слишком мало. Чтобы увести меня домой, нужно не выкупать, а выйти за меня замуж.
Опешившая от таких слов Ширен подошла ближе, чтобы посмотреть в глаза этому наглецу.
— Да как ты смеешь пред… — она перебила саму себя, когда ее вдруг осенила странная мысль.
Ширен подошла вплотную к певцу и сняла покрывало с его головы. В свете факелов на нее смотрел человек со страшными шрамами от ожогов по всему лицу. Кое-где с плешивой головы свисали редкие остатки то ли белых, то ли седых волос.
— Визерис Таргариен? — робко спросила Ширен, но вопрос остался без ответа. — Можете не отвечать, я и так знаю, кто вы. А я — принцесса Драконьего Камня.
— Принцесса? Ты из Таргариенов? Кто-то еще выжил? — сразу встрепенулся таинственный певец.
— Вам будет очень неприятно услышать мое имя. Я — дочь Станниса Баратеона, Ширен. Королевским указом Дейенерис Таргариен наш предок Орис Баратеон, незаконный единокровный брат Эйегона Завоевателя, был признан законным. Так я стала принцессой Драконьего Камня.
Страница 3 из 5
