Белый старец

Из детей Рейегара выжил только Эйегон.

— И Дейенерис решила вас поженить, но ты сбежала в Эссос?

— Нет, я не сбежала! Я здесь по поручению королевы.

— Она догадалась? Ищет меня?

— Нет, догадалась я, но пока ее не стала обнадеживать. Это я ищу Визериса Таргариена, и если его сердце свободно…

— С каких это пор Железный трон и Таргариенов стали интересовать людские сердца? Хотя…

— Да, у Таргариенов есть последний шанс удержать власть в Семи королевствах. У Рейегора вырос достойный сын… из него получится замечательный король… сейчас он лучший воин Вестероса, который победил Иных, — Ширен так рьяно отстаивала достоинства Эйегона, что губы ее собеседника стала кривить улыбка. — Он — мой лучший друг, но любит другую, девушку…

— … из рода Старков? — закончил за нее речь Визерис.

— Как вы догадались? — поинтересовалась Ширен.

— Достойный сын Рейегара не сможет выбрать другую. Но их брак может по-настоящему примирит противоборствующие стороны. С чего началась история, тем и закончится. Вот только нужен ли я, убогий слепец, Железному трону? Или лучше дожить свою жизнь здесь Белым старцем? Ладно, возвращайся домой, дитя, мне нужно еще о многом подумать.

У входа в шатер Ширен поджидала бывшая кхалиси, мать Холги.

— Чувствую, что нашла! Я давно тебя чувствую, с самого твоего рождения, — прошамкала беззубым ртом шаманка. — Давным давно мой первенец, еще не научившийся ездить верхом, умер. Такие не могут отправиться на небо, они должны вновь родиться в этом мире.

Задрав голову, шаманка долго смотрела на небо, а потом сказала в пустоту:

— Звезды — это табун огненных небесных коней, на которых каждую ночь скачущих по небосклону души мертвых.

— Вы верите, что я — ваш заново рожденный первенец, — осторожно, чтобы не обидеть верования дотракийки, спросила Ширен.

— Я не верю, а знаю! Ты же чуть опять не умерла, не успев сесть на коня. Весь Дош Кхалин шаманил без перерыва, пока ты не пошла на поправку. Думаешь, почему наши воины не поймали Дейенерис и насильно не привели в Вейес Дотрак? Пришло время, когда в Дотракийской степи должен появиться король, который объединит силу всех кхаласаров.

— И все должны знать, что он сын богини, простого вождя одного из кхаласаров не потерпят в королях гордые дотракийцы. Белый старец замечательно подходит…

— Ты умна, но не все знаешь о нашем народе. Белый старец только первый шаг, а нужен второй: его сын, рожденный у Матери гор, обмытый в Истоке мира и воспитанный как дотракиец. Хотя никогда не думала, что из этого посмешища Визериса после его испытаний выйдет Белый старец. Да, встреча с богом перерождает человека на корню. Беда, что он ослеп. Не смогли наши лекари спасти его глаза.

— Я хотела бы попробовать вернуть ему зрение. Судя по всему, какое-то зрение у него и так сохранилось, но проблема в сросшихся веках.

— Ты шаманка?

— Нет, я мейстер, но сейчас не об этом, мне нужно о многом подумать.

— Ты действительно говорил с богами? — спросила Ширен, как только закончила делать перевязку Визерису.

Хотя он утверждал, что с болью от ожога не сравнится никакая операция на глазах, но пот, выступивший на лбу каждый раз, говорил сам за себя.

— Говорил? Это громко сказано. Вообще-то они общались с вечной душой, а не со мной, Визерисом Таргариеном, который прилип к ней, словно кусок смолы. Но то, что я помню, могу тебе рассказать.

Сначала дикая боль от ожога поглотила всего Визериса, но потом она начала отступать, словно под струей сильно бьющей воды. После «коронации» это казалось даже приятным и успокаивающим. Только теперь он понял, что развалился на части: тело просто исчезло, то, что было самим Визерисом, ничего не мог понять, а от души кто-то что-то требовал, а она все не соглашалась. Тогда напор бьющей из неведомого источника силы усиливался, причиняя ему сильную боль.

— Соглашайся быстрее! — посоветовал он третьей части.

— Он нас слышит, — с долей легкого презрения пожаловалась душа богу.

Он был един, но в тоже время имел семь ипостасей. Подобен кристаллу, который поворачивается к зрителю разными гранями.

— Странно, он уже давно должен умереть, а все цепляется за жизнь, — сказала Матерь, и исходящая от нее волна милосердия стала для Визериса, как глоток воды умирающему от жажды.

— Чувство долга не дает ему уйти в мир иной. Но не ты терял Железный трон, не тебе его и возвращать. Боги силу дают по пути, иди в жизни своей дорогой, — прозорливость Старицы впервые в жизни дала Визерису возможность вдохнуть полной грудью.

Но тут вперед выступил Воин, и у Визериса словно рубанули стальным клинком:

— Ты всегда готов был защищать свою сестру от других, однако мучил ее сам. Ты был тверд и верен своему роду, но трусил посмотреть правде жизни в глаза.