Выход

1. Input

Эльфарран рассеянно сосчитал ступени последнего поворота к перрону и остановил их у белой ограничительной линии — невозмутимого Викки, отличавшегося сегодня от брата только формой оправы солнцезащитных очков, и…

В голове стрельнул и разорвался красный разряд боли.

— Что, малыш? — тихо спросил он, наклоняясь к подростку. Алекс не должен был услышать: его пепельно-белые волосы приминали огромные наушники, из них лилось что-то страшно металлическое и трудно усвояемое. Однако взгляд больших желто-зеленых глаз, равнодушно вперившихся в землю между шпалами, изменился. Совсем чуть-чуть… в просьбе-приказе, который никто не понимает, кроме него. — Викки, обними.

Руки Вэльккэмери немедленно обвились вокруг талии Алекса, проскользнув под одежду.

— Что он слушает?

— Мэрилина Мэнсона. «Последний день на Земле», — уверенно произнес Элф, даже не пробуя прислушаться к скандированию в ушах Алекса.

Викки фыркнул и обвил мальчика крепче, вжимая в себя всем телом.

— А на нас начинают обращать внимание.

Поезда не было еще минуту. И двое очень высоких молодых людей, по всем признакам — близнецов, в блестящих черных плащах с характерными эмблемами адской корпорации на рукавах, минуту не сводили глаз с хрупкого создания, курившего между ними с предельно скучным видом. Стоявший справа и державший Алекса в объятьях, смотрел спокойно, с едва уловимым любовным привкусом. Стоявший слева никак не мог насытиться бледной красотой подопечного, хотя вместо удовольствия чувствовал, как нарастает и наваливается отчаяние. Прекрасные, но болезненно заостренные черты лица вызывают град вопросов и беспокойство. Уже не ребенок, но притворяющийся ребенком, застрял при переходе… со странными страстно-отрешенными глазами льва, в них легко читается тиран с мелкими капризами и растущей кровожадностью. Так почему его прощают и всему потакают?

Потому что его кожу покрывает смертная тень, вырисовывая целые сетки витиеватых узоров, они не были отчетливо видны, сразу впитываясь сухой полупрозрачной кожей, но, казалось, вокруг них сгущались сумерки… а воздух холодел. Нет, вряд ли кто-то из пялившихся на него в толпе людей был способен увидеть то же самое. Почувствовать. Обратить внимание. Даже Викки…

Элф убрал горькую складку, возвращавшуюся в уголки его губ за прошедший месяц все чаще. Что ж, ему с его сумасшедшей телепатией как всегда достанется больше всего. И никто не узнает до последнего. Никто. Даже сам Алекс.

— Зачем ты разрешил? — задал неожиданный вопрос Вэльккэмери, оборвав все мысли.

— Пусть. Он никогда не ездил на метро. Сейчас, пока мы в чужом городе… — мальчик поднял голову, серьезно наблюдая за артикуляцией его рта, и Элф еле сдержал порыв поцеловать его. — Виккуша, сегодня первый день. Родителей нет. Никого вообще нет. Огромное состояние и огромная власть. А в качестве тормозов — только мы с тобой. Мы сопровождаем его с колыбели. И ты ведь не хочешь, чтоб он возненавидел нас? Именно сейчас — когда все сотряслось до самого основания.

— Ты всегда его защищал…

— Кто-то должен был делать это.

— Ты защищал его, когда он был неправ.

— А в мире вообще кругом несправедливость.

— Эльфи…

— Электричка приехала, Викки! — сухо выкрикнул Эльфарран, перекрывая рев поезда, и выхватил из кармана Алекса телефон. Он не звонил, но… они оба знали, что он зазвонит. Уже сейчас, с секунды на секунду. Мальчишка шевельнулся. Его песчаные глаза немного прояснились.

— Это Лиам? — шепот. Мучительный. Убийственный. Хриплый, тяжелый… Элфу воочию представилось, как Алекс через силу продирается сквозь нечто, что склеивало и разрушало его голосовые связки.

Сглотнул, отшвыривая бредовое видение куда-то в самый дальний и заброшенный закоулок памяти, и ответил:

— Да. Езжайте без меня.

— Ты шутишь, наверное?! Мы подождем следующую электричку.

— Викки… — процедил Элф сквозь зубы и с яростью тряхнул головой. Его метровые волосы взметнулись вверх черными шелковистыми змеями.

Алекс поймал одну такую псевдо-ядовитую ленту и намотал себе на запястье. Эльфарран задрожал… и услышал циничный смешок брата:

— Одно его простое движение уже заставляет тебя повиноваться. Есть чем возразить?

— Малыш, отпусти, — попросил Элф, отделавшись от Вэльккэмери глухим рычанием и парочкой раздраженных взмахов ресницами.

— Не ходи к Лиаму, — выговорил Алекс, капризно вытягивая губы. Его погасшая сигарета выпала и покатилась к краю платформы.

— Я должен, — Элф подтолкнул его к все еще открытым дверям полупустого вагона. Зацепился за блеск зеркальных очков Викки, зашедшего следом — невероятно, но сквозь них что-то просвечивало — и поднес телефон к уху.

Двери съехались, неслышно ударившись друг об друга.

И в этот момент маленькая Nokia завибрировала.