Выход

— Еще год. Может, два. Нет, ну может, и десять! Если смогу усовершенствовать свое изобретение. Я искусственно синтезировал биологический ингибитор, группу фагоцитов, которая, поглощая большую часть чужеродных вирусов, превращает его в себя. Жаль, что они сами как вирусы. И тоже отравляют организм.

— Но… — мысли, обтекшие слово из больших четырех букв, кое-как собрались обратно, — как тебе удалось такое?

— Откуда мне знать, Эльфи. Видимо, я очень сильно тебя люблю. А ты очень сильно любишь его. И моя зряшная профессия химика-микробиолога чему-то послужила хоть раз. Только… будь я на твоем месте, я бы его уже отпустил. Это ведь не жизнь.

— Ты считаешь, что вправе решать это? Ты… который уже месяц убиваешь его.

— Нет, не убиваю. Я сказал — яд, но не сказал — смертельный. Смертоносен только сам Алекс. Прости, — Лиам коротко вздохнул и стащил со стола пузырек — обыкновенный пузатый флакончик с прозрачным снадобьем. — Держи его лекарство. На этот раз разбавлять в соотношении двадцать к одному. И не вздумай…

— Не вздумаю. Раз ты хочешь, чтоб я просто покончил с собой.

— Что? Нет! Эльфарран, ты псих! Зачем тебе заражаться?!

— Не просто заражаться. А от него, — безумные огоньки в синих глазах разгорелись ярче. — Мне и Викки было восемь… когда он родился, и нас приставили к нему няньками. Смешно и несуразно, скажешь ты. Конечно, у нас не всегда получалось его воспитывать. Были друзьями… он командовал, но чаще хотел уединения от всех… от остальных, кто добивался его внимания. Ведь к нам он привык. Нас он не смог бы уже отделить от себя. А когда мы стали его телохранителями… насильно, конечно же… знаешь, это был ад — перечить его воле… почти всегда расходившейся с приказами вышестоящего начальства и нашими собственными желаниями. Вспоминать об этом времени ненавижу. Он сам нас тогда едва не возненавидел. Кончилось все резко и как-то само собой. Не так давно, с его пятнадцатилетием. Кажется, тогда начинался один из самых беспокойных, но счастливых периодов его жизни. И, знаешь, когда все хорошо, создается ложная уверенность, что так будет продолжаться бесконечно. А авиакатастрофа… — Элф недобро усмехнулся, — не оставила от этой иллюзии камня на камне. Я и не один только я потерял почву под ногами. И весь месяц мы ходим неприкаянными привидениями, словно все трое осиротели. А со вчерашнего дня суд отдал опекунство над ним и его делами в наши руки. Так странно, да? Сами — вчерашние дети, нам всего-то по двадцать четыре года…

— Эльфи, не надо. Хватит вспоминать. Я тебя понял. Пульс твоей жизни он держит в своих руках, только от него одного он и зависит. И ты уже просто мечтаешь заразиться, это у тебя на лбу написано. Иди… возвращайся к нему. Ты уже не можешь свободно дышать атмосферой, в которой его нет.

— Черт…

— Не реви. Не смей реветь!

— Мне придется. Сейчас. Говорить ему…

— Не придется. Он знает. Я все ему сказал давно.

— Лиам?!

— Это Алекс, твой ангел-тиран. Алекс побоялся признаваться тебе. И Алекс учудил, захотев прокатиться в метро. И оставить тебя на этой станции, у моего дома. Он тебя прислал. Хоть и продолжал бояться того, что я скажу тебе. Он захотел, чтоб ты узнал — сегодня, когда ты стал его практически полноправным отцом.

— Господи…

Так вот что значили его глаза. Взгляд то просящий, то приказывающий… то умоляющий.

«Не ходи к Лиаму».

Элф сполз на пол, прикрыв голову руками. Судорожно сжался в комок. Его плечи сотряслись. Правда, только один раз. А потом… перелом был, наконец, пережит. Глухой и севший голос менялся через всю гамму обратно к привычной тональности с каждым словом:

— Я вернусь к тебе сегодня ночью. С ним, вдвоем. Обсудим кое-что. А сейчас — плесни-ка мне в глотку своего медицинского спирта.

— Как встреча? — беспокойно поинтересовался Викки. — Атташе уже хотел слать за тобой своего водителя.

— Все нормально, — Эльфарран изобразил какой-то загадочный жест рукой, который должен был означать извинение, и опустился на стул рядом с Алексом. Впился метавшими тысячу вопросов глазами в его профиль. Он не отвечал долго. Выстраивал между ними виртуальную стенку… хотя знал, что не спрячется. И сам ее снес, едва достроив. Нехотя взглянул на Элфа сквозь тонкие пряди светлых волос, немного растрепанных от наушников.

Почти чисто зеленые без примеси желтого… глаза в остатках детского испуга, облитые откровенным вызовом. Ну, если ему хватает бешеной энергетики, чтобы задираться… Элф невольно улыбнулся.

— Малыш…

— Выход напротив, — резко произнес Алекс. — А еще за твоей спиной. В этом банкетном зале вообще есть еще много дверей.

— Малыш, выход только один. И я не выйду через него. Или выйду вместе с тобой.

Золотистые ресницы дрогнули и опустились. Алекс, уже не глядя, уронил пылающую голову ему на грудь.