Междумирье

Для него не было никого, чья судьба или душа были бы важнее дела. Он переступал через свои человеческие качества, через любовь и дружбу, через страх смерти, и полагал, что все вокруг должны, обязаны быть достаточно сильны, чтобы с легкостью делать то же самое. Ради своей высокой цели он умер сам. Ради нее вырастил и отправил на смерть младшего Поттера. Ради нее же сделал меня своим убийцей, а я ведь предлагал пойти за хоркруксом вместо него. Но нет, ему было важно самому победить Волдеморта, по частям или целиком, не доверяя этого никому. Дело важнее жизни…

Я не могу простить ему это. Но так же я никогда не смогу забыть все то добро, что он для меня сделал. Это гложет меня, не отпуская.

Дэя молчала, продолжая держать его ладонь в своих руках и задумчиво поглаживая ее тонкими пальцами. Он уже подумал было, что не дождется никакой реакции на свой рассказ, но она, так и не отпустив его руку, произнесла:

— Понимание вовсе не является необходимостью для твоего исцеления, но я хочу поделиться с тобой своим мнением, если ты не против.

Северус согласно кивнул.

— Ты переоцениваешь способность Альбуса к прогнозированию ситуаций. Он тоже совершал ошибки, порой непоправимые, и был далеко небезупречен.

Ты мучаешься не потому, что убил его. Он бы и сам умер, не от проклятия кольца, так от выпитого яда, и ты, по сути, спас его от страшной агонии. Он сам, будучи в здравом уме, нашел себе такие приключения, которые не смог пережить. И в этом нет твоей вины. Тебе плохо, потому что ты осуждаешь и не можешь простить того, кого любишь. Дамблдор тоже любил тебя, но не собирался соответствовать твоим представлениям о том, каким должен быть любящий человек. Понимаешь, любовь не налагает обязательств, как бы порой этого ни хотелось. На самом деле Альбус просто не показывал тебе всех своих чувств, чтобы не сделать еще больнее. Ты полагаешь, что высокая цель для него была важнее всего, и он с легкостью забывал о любви и дружбе. Но это не так. Он не забывал. Да, себя он не щадил, но, когда был вынужден жертвовать кем-то еще, каждый раз его сердце кровоточило. Обладая ясным умом шахматиста, он ломал себя, ломал свои чувства и выбирал единственно верное решение. Его ноша была так тяжела, что далеко не всякий смог бы ее нести. Но за все эти годы его сердце не очерствело от тех решений, которые он вынужден был принимать.

Северус встрепенулся, желая возразить. Но Дэя не дала ему это сделать, твердо отрезав:

— Я знаю, о чем говорю, Северус. Он был здесь до тебя.

И добавила, смягчив тон:

— И очень страдал оттого, что причинил тебе боль.

Глава 7

И опять Северус чувствовал себя, как заново родившийся. Он не осознавал этого, но неумение, нежелание простить Дамблдора лежало камнем на его душе, и теперь, когда эта тяжесть исчезла, Северус едва не летал. Удивительно, как же легко любить — и как тяжело обижаться.

Дэя сказала, что Альбус тоже гостил в этом мире, но он не вернулся — следовательно, пошел дальше. Интересно, а что там, за другой дверью? Об этом он и завел разговор при первом удобном случае.

Они долго гуляли вдвоем, а потом уселись в тени раскидистого дерева, прямо на невысокой шелковистой траве. Ветер гнал волны по зелено-золотистому травяному морю, простиравшемуся до самого горизонта, стрекотали кузнечики и цикады, в ветвях над головой щебетали птицы. Привалившись спиной к могучему корявому стволу, провожая взглядом подсвеченные розовым облака, Северус вдруг подумал, что еще никогда он не сидел вот так — просто и беззаботно, не изучая книгу, ни думая ни о чем и не ожидая ничего — ни плохого, ни хорошего. Это ощущение было необычно и дарило внутренний, глубинный покой.

— Скажи, Дэя, а куда ушел Альбус? Он не появлялся в моем мире.

— Как знать, как знать… Может, и появлялся, ты же не проверял всех новорожденных? А, может, еще появится.

— Как? Ты хочешь сказать, что Альбус, этот гигант мысли и великий шахматист, стал крошечным беспомощным ребенком? Мерлин, как же он это переживет! — Северус искренне расхохотался. И понял вдруг, что может спокойно, без внутреннего содрогания вспоминать Дамблдора, и даже подсмеиваться над ним.

Дэя тоже рассмеялась:

— А ты знаешь еще какие-то способы рождения в своем мире? Представляешь, что ждет его родителей, когда он подрастет?

— О, я им очень сочувствую. Думаю, он будет невыносимым и хитрющим манипулятором.

— Почти все души рано или поздно воплощаются заново, из жизни в жизнь накапливая в себе свет и доброту. Лишь некоторые покидают этот мир навсегда, и рождаются в других — быть может, более светлых — мирах. Но, бывает, возвращаются оттуда снова, неся свет, мир и радость всем, кому посчастливится быть рядом.

Северус задумался, сложная гамма чувств отразилась на его лице: он вспомнил нечто, от чего посветлел и помрачнел одновременно. Дэя, почувствовав эту перемену, обняла его за плечи.