Междумирье

Пройдя еще раз по комнате и присмотревшись к обстановке, он заметил, что подробности появлялись не сразу, а постепенно. Стоило обратить пристальное внимание на предмет — и он наливался цветом, проявлялись невидимые до этого потертости и царапинки, пылинки на ткани, трещины на лаке. Как будто наполнялся жизнью.

Он еще раз окинул взглядом помещение, и удивился: совершенно незаметно для наблюдателя оно стало больше, а у окна появился письменный стол и кресло с высокой спинкой — Снейп мог поклясться, что еще минуту назад его там не было. Пока он в недоумении созерцал непонятно откуда появившийся стол, за спиной послышался шорох. Снейп стремительно обернулся, отступив к кровати и попытавшись выхватить палочку из пустого кармана. Зеркало исчезло. Вместо него около двери стояла человеческая фигура в длинном светлом одеянии, резко контрастируя с мрачной обстановкой комнаты. Он всмотрелся, и в том углу сразу стало светлее, так, что можно было разглядеть неожиданного визитера. Это оказалась красивая женщина в кремовом платье. У нее были голубые глаза и спускающиеся на спину длинные волосы цвета спелой пшеницы. Весь вид ее выражал спокойствие и умиротворение. Заметив взгляд Снейпа, она улыбнулась, глядя ему в глаза:

— Здравствуй, Северус. Не бойся, я не причиню тебе зла.

Голос ее был под стать внешности: красивый, глубокий, грудной. От него ползли мурашки по коже. Снейп отметил, что она откуда-то знала его имя и обратилась на «ты», но это не прозвучало унизительно или панибратски — напротив, появилось ощущение, что так и должно быть, это не обычная женщина, а существо гораздо более сильное и величественное, нежели любой человек, и обращение на «ты» к простому смертному было таким же, как если бы взрослый обращался к ребенку, едва научившемуся ходить.

— Кто вы? — Снейп не был склонен доверять первому встречному, независимо от производимого им впечатления. Особенно если это была очень красивая женщина: красота могла скрывать все, что угодно — стоило только вспомнить Беллатрикс Лестрандж.

— Я — хозяйка этого места.

— Где же мы находимся, миледи?

Женщина опять улыбнулась:

— Ты находишься у меня в гостях, а я, очевидно, нахожусь у себя дома.

Снейп почувствовал раздражение, несмотря на то, что в ее улыбке не было насмешки или издевки: он не любил чувствовать себя мышью, с которой играет кошка — пока мягкими лапками, а там — как знать — возможно всякое. Но женщина, кажется, не имела желания его дразнить, и продолжила, не дожидаясь других вопросов:

— Мы не в твоем мире, Северус. Тут оказываются немногие и не часто. Я не причиню тебе вреда, как я уже сказала. И это место — тоже. Тут нет никаких опасностей, и вообще никого, кроме нас, нет.

— Так я все-таки умер? — окончательно утвердился в своих догадках Снейп.

— Может быть — да, а может быть и нет. Это не важно, на самом деле. Ты мыслишь, ты чувствуешь свое тело — разве можно сказать, что ты умер? Душа не умирает, только меняет тела, как пришедшие в негодность мантии. Из жизни в жизнь переносится лишь опыт, и то не весь. Например, когда-нибудь ты с легкостью станешь поваром, и все будут только удивляться твоей врожденной способности сочетать продукты и создавать божественные блюда. Или гениальным химиком, который изобретет лекарства от болезней, считавшихся неизлечимыми. А это будет лишь проявление твоего опыта зельевара. И я, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что когда-то ты был врачом, и в этой жизни интуитивно знаешь очень многое о человеческом организме.

Речь ее текла легко и неспешно. Так же легко она прошлась по комнате и плавно опустилась в одно из кресел. Приглашающе махнула рукой в сторону второго:

— Присядь, Северус. У тебя, должно быть, имеются еще вопросы.

На столике сами собой появились чашки с блюдцами, заварочный чайник и блюдо с бисквитами. Снейп принял приглашение и уселся в другое кресло, оказавшееся страшно неудобным, но он почти не обратил на это внимания.

— Вы знаете, как меня зовут, миледи, — произнес он, — но я, простите, не знаю, как обращаться к вам?

— О, я не представилась, извини. Дело в том, что сама себя я никак не называю, а люди зовут меня по-разному, и, признаться, мне не хочется использовать эти прозвища, ибо они искажают суть вещей. Но ты прав: раз уж ты оказался у меня в гостях на неопределенное время — тебе надо как-то ко мне обращаться. Зови меня Дэя.

— Хорошо, миледи. Я не ошибусь, если скажу, что вы не совсем человек? Надеюсь, вам не обидно такое предположение?

— Ты проницателен, — заметила Дэя. — Конечно, я не человек. И я могу принять любой облик, по собственному желанию.

Снейп саркастично усмехнулся:

— Если вы хотели очаровать меня, миледи, то вынужден вас огорчить: вы ошиблись с выбором.

Он ожидал увидеть разочарование или досаду на безупречном лице, но Дэя лишь улыбнулась:

— Поверь, если бы я хотела очаровать тебя, то выбрала бы образ, скажем, стройного темноволосого юноши.