Осенняя дорога к югу

Но прямо сейчас допросить злодея не получится: если отец Авитус располагает временем, он сможет в этом убедиться.

— Я передам, отец Луциан, — донеслось из-за двери.

— Боюсь, у нас всего несколько минут. — Луциан говорил быстро и настойчиво. — Сударь, вам придется снять одежду… Вы почувствуете боль и жжение во всем теле, но это ненадолго… Протяните руки, вот так.

Он стянул веревкой незажившие запястья еретика и тщательно отмерил пять капель зеленоватого, резко пахнущего зелья. Оно мгновенно растворилось в чашке с водой.

— Пейте же, сударь, — поторопил Луциан. — Времени мало.

Еретик взглянул на застывшего в напряжении Олафа, ободряюще подмигнул ему и улыбнулся, тепло и ласково.

— Создатель, — пробормотал Луциан, отворачиваясь. — Только этого не доставало!

Взгляд брата Олафа был прикован к окровавленному телу. Он опустился на ледяной каменный пол и положил голову Вальдеса себе на колени.

— Олаф, отойдите от него, — холодно посоветовал отец Луциан. — Если отец Авитус увидит, как вы жалеете еретика, он будет весьма удивлен. Согласен, зрелище малопривлекательное, но хорошо, что тинктура подействовала быстро, и…

За дверью раздались шаги.

— Вижу, вы не теряли времени даром. — Невысокий, упитанный отец Авитус как всегда, добродушно улыбался. — Кстати, — продолжал он, с удовольствием разглядывая лежащего в луже крови человека, — надеюсь, с вами он был более приветлив. Как ни прискорбно, мы с этим господином оказались весьма дурными собеседниками… Брат Олаф, он отвечал на ваши вопросы?

— Да, отец Авитус. — Голос Олафа был ровным, как пустыня в Нухуте, и столь же безжизненным.

— Любопытно… Тот праведный и благочестивый сын церкви, что сообщил о нем, рассказывал удивительные вещи. Вы что-нибудь слышали о танцах с ведьмами?

— Любой, — ответил Олаф, — кто бывал в Хексберг, слышал. Это не секрет.

— Удивительно. — Авитус брезгливо выпятил губу. — В этом забытом Создателем месте каким-то чудом остаются верные слуги Его. Надо приказать прознатчикам работать с большим тщанием.

Он равнодушно пошевелил носком сапога неподвижное тело. Потом снова просиял:

— Для этого неразговорчивого господина у меня найдется еще много интересного. Я хочу услышать от него все местные легенды, прежде чем будет зажжен костер в его честь. А теперь прошу меня простить.

После взаимного благословения с Луцианом отец Авитус протянул левую руку Олафу, но тот не шелохнулся.

— Что же вы, сын мой? — мягко сказал ему Луциан. — Извините его, отец Авитус: бессонная ночь. Брат Олаф проявил слишком много усердия…

Крохотные глазки Авитуса впились в лицо Олафа, но магнус Истины продолжал улыбаться.

— Это ведь он тогда помогал вашему ордену наводить порядок в Эйнрехте? Помню-помню… Люди с военным опытом — не редкость в ордене Славы, но чтобы бывший адмирал… Вы ведь не откажете мне в удовольствии познакомиться с вами поближе, брат Олаф?

— Почту за честь. — Олаф наконец-то опустился на колени и принял благословение. Отец Луциан облегченно вздохнул.

Еретик скоро пришел в себя, и Луциан пока не стал говорить Олафу, что отсрочка была лишь временной. Осталось только надеяться, что брат Олаф сам поймет, насколько все это рискованно и безнадежно. Он оставил их и спустился во двор — ему хотелось пройтись в одиночестве, подумать обо всем еще раз. Пока конклав остается в Хексберг, отец Авитус занят истреблением еретиков и запугиванием жителей. В последнее время власть истинников необыкновенно возросла, но это потому, что их боятся и ненавидят. Можно ли сыграть на этом? Орден Справедливости во главе с отцом Илинием Луциана поддержат, а вот остальные? И Олаф, стоит ли сейчас говорить с ним откровенно, или еще рано? Отец Луциан полностью погрузился в свои мысли и не сразу воспринял странный шум вокруг — вопли ужаса, испуганные выкрики, топот ног, хлопанье дверей и оконных ставен… В храме святого Торстена отчаянно и настойчиво загудел колокол. Мимо промчался брат Орест — он направлялся к подвалам, где допрашивали еретиков. Отец Луциан кинулся за ним.

Перед входом толпился народ, пробраться внутрь было нелегко, но перед магнусом Славы монахи и послушники расступились. В каменном подземелье горели свечи, навстречу отцу Луциану и брату Оресту шагнул отец Илиний. Обычно невозмутимый, он едва сдерживал возбуждение.

— Вижу, вы уже знаете, Луциан.

— Ничего не знаю. Да что случилось-то?

— Какой-то из этих вероотступников убил отца Авитуса. Неужели вам не сообщили?

Луциан задохнулся, прижал руку к груди… Создатель, спаси и сохрани нас! Такого он никак не ожидал.

— Вы уверены? — пробормотал он, понимая, как глупо это звучит.

— Еще бы… Брат Орест, взгляните.

Тело магнуса Истины лежало рядом со столом, к которому приковывали еретиков.