Фандом: Гарри Поттер. Детство Невилла сложно назвать счастливым. Трагическая судьба родителей, строгость бабушки, подозрения в том, что он сквиб. Как Невилл ни старался соответствовать чужим ожиданиям, ему не удавалось. И тогда он научился притворяться.
Добавить в моё избранное
16 мин, 55 сек 11105
Да, они оказались совершенно не такими, как рисовало его воображение, и уж точно не были похожи на тех монстров, о которых говорила бабушка… И всё же спорить с ними не хотелось. Как и защищать бабушку от их обвинений.
— У тебя есть волшебная палочка, Невилл? — словно ничего не замечая, продолжил расспрашивать Рудольфус.
— Нет, сэр, — понурился Невилл.
— Почему? — с участием поинтересовался Рудольфус, и вскинувшийся Невилл не усмотрел в его выражении лица и тоне ничего, что хотя бы намекало на издёвку.
Однако вместо того, чтобы ответить уклончиво или солгать, Невиллу впервые в жизни захотелось сказать правду; бросить неприглядную правду в лицо другому человеку, не стыдясь признаться:
— Я почти сквиб! Мне не нужна палочка! Бабушка вообще меня к магглам скоро отправит!
Пожиратели ахнули. Рудольфус отшатнулся, словно слова Невилла были заклинаниями, сбивающими с ног, а из других камер донёсся ропот.
— Тихо! — почти не повышая голоса приказал Рудольфус, и наклонился так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Невилла, а в коридоре между тем установилась тишина. — Ты не сквиб, мальчик. Запомни это хорошенько. Даже если у тебя не получается пока колдовать, это ничего не значит. Ты — волшебник. И не сомневайся в этом. Понял?
За те несколько секунд, что прошли после его признания, Невилл успел сто раз пожалеть о вылетевших из его рта словах. Он ожидал чего угодно: насмешек, оскорблений, презрения… Но к поддержке оказался не готов. Особенно к поддержке от них — от Пожирателей смерти. От тех, кто довёл его родителей до Мунго. От тех, кого обвиняли в многочисленных преступлениях. От тех, кого ненавидела бабушка.
Бабушка… Которая всегда ругала его, которая называла его сквибом, которая критиковала его при чужих людях. И которая ни разу не сказала ничего похожего на то, что он услышал от Рудольфуса.
— Понял, — сказал Невилл после долго молчания и, расправив плечи, взглянул собеседнику в глаза прямо. — Я волшебник, сэр.
— Вот и молодец, — добродушно улыбнулся Рудольфус и слегка коснулся его плеча, протянув руку сквозь прутья решётки. — А теперь ступай. Детям нечего делать в Азкабане.
— До свидания, сэр, — вежливо простился Невилл и двинулся к выходу под полными интереса взглядами заключённых, размышляя о странной встрече.
Он не слышал злобного шёпота: «Ну что, Руди, рад, что шлюшка родила тебе сквиба?». Как и диалога, что произошёл между братьями, пока он спускался на первый этаж рядом с молчаливой бабушкой. Не знал он и о том, что произошло после его визита.
Невилл наконец-то почувствовал её — магию.
В Лонгботтом-мэнор бабушка их аппарировала. Невилла тут же вырвало прямо на наборной паркет, и Августа решила отложить важный разговор на потом, разрешив внуку удалиться к себе.
Механически переставляя ноги по лестнице, закрывая двери, умываясь, переодевая, жуя бутерброд, принесённый домовиком — Невилл не переставал думать о людях, которых его заставляли возненавидеть. За полчаса, проведённых на верхнем этаже самой страшной тюрьмы для волшебников, мир Невилла перевернулся с ног на голову — или, наоборот, встал наконец-то с головы на ноги — он пока не знал, как относится к случившемуся.
Кончики пальцев покалывало от волшебства. Благодаря словам Рудольфуса он смог поверить, что он, Невилл, волшебник, и волшебство проявило себя. Со счастливой улыбкой Невилл наблюдал за тем, как над ладошкой загорается и гаснет, повинуясь его мысленным командам, маленький огонёк — и это было настолько прекрасное ощущение, что он готов был простить Пожирателям смерти всё, в том числе, несчастье с родителями.
Вспомнив Фрэнка с Алисой, он вспомнил и Августу, и, как и минутой ранее с впервые ощутимым волшебством, почувствовал, как просыпается и ненависть. Вот только не к Пожирателям смерти.
— Я волшебник, бабушка, — прошептал Невилл, снова зажигая и гася магический огонёк на ладони. — Как ты ни старалась сделать из меня сквиба своими придирками и оскорблениями, я всё-таки волшебник. И ненавидеть я научусь, как ты и хотела. Вот только не Пожирателей смерти.
— У тебя есть волшебная палочка, Невилл? — словно ничего не замечая, продолжил расспрашивать Рудольфус.
— Нет, сэр, — понурился Невилл.
— Почему? — с участием поинтересовался Рудольфус, и вскинувшийся Невилл не усмотрел в его выражении лица и тоне ничего, что хотя бы намекало на издёвку.
Однако вместо того, чтобы ответить уклончиво или солгать, Невиллу впервые в жизни захотелось сказать правду; бросить неприглядную правду в лицо другому человеку, не стыдясь признаться:
— Я почти сквиб! Мне не нужна палочка! Бабушка вообще меня к магглам скоро отправит!
Пожиратели ахнули. Рудольфус отшатнулся, словно слова Невилла были заклинаниями, сбивающими с ног, а из других камер донёсся ропот.
— Тихо! — почти не повышая голоса приказал Рудольфус, и наклонился так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Невилла, а в коридоре между тем установилась тишина. — Ты не сквиб, мальчик. Запомни это хорошенько. Даже если у тебя не получается пока колдовать, это ничего не значит. Ты — волшебник. И не сомневайся в этом. Понял?
За те несколько секунд, что прошли после его признания, Невилл успел сто раз пожалеть о вылетевших из его рта словах. Он ожидал чего угодно: насмешек, оскорблений, презрения… Но к поддержке оказался не готов. Особенно к поддержке от них — от Пожирателей смерти. От тех, кто довёл его родителей до Мунго. От тех, кого обвиняли в многочисленных преступлениях. От тех, кого ненавидела бабушка.
Бабушка… Которая всегда ругала его, которая называла его сквибом, которая критиковала его при чужих людях. И которая ни разу не сказала ничего похожего на то, что он услышал от Рудольфуса.
— Понял, — сказал Невилл после долго молчания и, расправив плечи, взглянул собеседнику в глаза прямо. — Я волшебник, сэр.
— Вот и молодец, — добродушно улыбнулся Рудольфус и слегка коснулся его плеча, протянув руку сквозь прутья решётки. — А теперь ступай. Детям нечего делать в Азкабане.
— До свидания, сэр, — вежливо простился Невилл и двинулся к выходу под полными интереса взглядами заключённых, размышляя о странной встрече.
Он не слышал злобного шёпота: «Ну что, Руди, рад, что шлюшка родила тебе сквиба?». Как и диалога, что произошёл между братьями, пока он спускался на первый этаж рядом с молчаливой бабушкой. Не знал он и о том, что произошло после его визита.
Невилл наконец-то почувствовал её — магию.
В Лонгботтом-мэнор бабушка их аппарировала. Невилла тут же вырвало прямо на наборной паркет, и Августа решила отложить важный разговор на потом, разрешив внуку удалиться к себе.
Механически переставляя ноги по лестнице, закрывая двери, умываясь, переодевая, жуя бутерброд, принесённый домовиком — Невилл не переставал думать о людях, которых его заставляли возненавидеть. За полчаса, проведённых на верхнем этаже самой страшной тюрьмы для волшебников, мир Невилла перевернулся с ног на голову — или, наоборот, встал наконец-то с головы на ноги — он пока не знал, как относится к случившемуся.
Кончики пальцев покалывало от волшебства. Благодаря словам Рудольфуса он смог поверить, что он, Невилл, волшебник, и волшебство проявило себя. Со счастливой улыбкой Невилл наблюдал за тем, как над ладошкой загорается и гаснет, повинуясь его мысленным командам, маленький огонёк — и это было настолько прекрасное ощущение, что он готов был простить Пожирателям смерти всё, в том числе, несчастье с родителями.
Вспомнив Фрэнка с Алисой, он вспомнил и Августу, и, как и минутой ранее с впервые ощутимым волшебством, почувствовал, как просыпается и ненависть. Вот только не к Пожирателям смерти.
— Я волшебник, бабушка, — прошептал Невилл, снова зажигая и гася магический огонёк на ладони. — Как ты ни старалась сделать из меня сквиба своими придирками и оскорблениями, я всё-таки волшебник. И ненавидеть я научусь, как ты и хотела. Вот только не Пожирателей смерти.
Страница 5 из 5
