Фандом: Сотня. Травма головы может приводить к самым неприятным последствиям. Например, к потере пары лет жизни из памяти. И как с этим жить самому потерявшемуся и его близким людям?
Добавить в моё избранное
69 мин, 26 сек 6004
— Опять! — досадливо бросила Харпер и поспешила на помощь — в контейнере от ближайшей стойки отлетела какая-то деталь, болтавшаяся теперь на одном винте. Разумеется, Беллами не стал стоять столбом, а оказался у поломки быстрее девушек, успев подхватить тяжелую железку первым.
— И что с этим делать? — спросил он глупо, прекрасно понимая, что — привинчивать обратно.
— Я сейчас принесу отвертку. — Эмори торопливо направилась к стеллажу у противоположной стены, а Харпер тихонько сказала:
— Эми за тебя переживает. Она хорошая.
— Я знаю, — сорвалось с языка раньше, чем он понял, что это звучит слишком обнадеживающе, и тут же поправился: — Я вижу. Неважно ведь, где она родилась, да? Сейчас она тут, как и мы. Одна из нас…
— Ты так всегда говорил, — кивнула Харпер и печально улыбнулась. — Хорошо, что ты так и сейчас думаешь.
Эмори вернулась, неся самодельный чехол, из которого на ходу доставала автоматическую отвертку.
— Тут шестой номер нужен, — тихо сказала она и протянула инструмент Беллами левой рукой, правой неловко придерживая явно тяжелый чехол на краю контейнера. На секунду Беллами залип взглядом на неестественно удлиненных и сросшихся пальцах ее левой кисти, моментально насчитав на пару пальцев больше, чем нужно. Наверное, Эмори заметила, потому что чехол все-таки уронила, перехватила отвертку правой и протянула ее ближе. Беллами бросил взгляд на ее лицо с закушенной губой, словно она едва сдерживала слезы. Вот дурочка, боится, что он испугается ее руки? Наверное, это радиация… на Земле жили мутанты, он видел несколько таких. Они не были виноваты, что родились такими. И Эмори не виновата. Беллами принял отвертку, быстро прикрутил выпавший винт, который ему подала внезапно молчаливая Харпер, также быстро поднял чехол с пола, уложил в него инструмент и, выпрямившись, взял Эмори за руку — за ту самую. Она подняла на него испуганный взгляд, и Беллами стало очень не по себе, поэтому он слегка сжал неправильные длинные пальцы в своих и сказал:
— Я, может, ничего о тебе и не помню, но не думай, что я буду от тебя шарахаться из-за всякой ерунды. Поняла?
Эмори кивнула и тут же неуверенно улыбнулась, так что не улыбнуться в ответ оказалось просто невозможно.
Из гидропонного отсека он вышел практически успокоившимся. Ничего страшного не случилось, ему все рады, он тут вовсе не чужой, и даже может всем помогать.
Беллами уже вполне освоился в обжитом ими секторе Кольца, успел понять, что они его изолировали, обесточив все вокруг, чтобы экономить энергию и воздух. Теперь для полной адаптации надо было запомнить, где что находится — а для этого стоило пройтись по открытым помещениям. Методично обойдя все рабочие коридоры, не трогая жилые каюты, Беллами добрался до бывшего кабинета канцлера. Он тут был всего пару раз, и уж точно не заходил внутрь. А теперь было можно.
Почему-то он совсем не удивился, обнаружив за дверью что-то вроде спортивного зала. Груша в одном углу, стопка самодельных матов в другом, вдоль стены какие-то подобия утяжелителей для рук и аккуратно установленные в подставках металлические рейки с грубыми рукоятками: похоже, азгедка взялась всех обучать бою на мечах… Нелишне будет потом на Земле, — подумалось ему с внезапным одобрением, сменившимся раздражением, когда он вспомнил, что речь именно об Эхо. Ну должна же от нее быть какая-то польза. А что еще взять с Ледяного воина в космосе?
Он подошел к закрытому заслонкой иллюминатору, подумал и нажал кнопку. Зрелище за стеклом открылось кошмарное. Последний раз он видел Землю с Ковчега в зале с дискотекой, где арестовали О. Тогда это был гигантский голубой шар, не влезающий в обзор иллюминатора, окутанный белыми облаками, манящий своей чистотой и загадочностью… А сейчас это была грязная пустыня, окруженная словно каким-то желтым туманом, под которым ничего нельзя было разглядеть. Внезапно сдавило горло и в груди болезненно сжалось: Беллами остро ощутил потерю. Леса, поля, травы, ночные цветы и светящиеся бабочки, враждебный, но величественно-прекрасный своей незыблемостью Полис, черные пумы, уродливые лоси, пушистые зайцы, пение птиц, вкусная рыба в чистой речной прохладе, родник на опушке… ничего этого больше нет. И было у него это все так недолго, но чувство потери оказалось ужасающим. А в довесок от этого «недолго» отняты еще пара месяцев. Он их тупо не помнил.
Страдать у иллюминатора можно было долго. Но Беллами решил, что с него хватит. Впереди еще три года с хвостом, успеет настрадаться. Он нажал кнопку и даже не стал смотреть, как опускается заслонка — к черту эту пустыню. Теперь его дом здесь. Снова.
Ночевать Мерфи пошел к Эхо. Эмори не возражала — спросила только, не забрать ли Ро, но Мерфи лишь головой покачал. Дело было не в сексе, просто ему не хотелось оставлять Эхо одну в эту ночь и самому хотелось быть именно с ней. Он не смог бы объяснить, почему, но его мудрая песчаная девочка сама все понимала без всяких объяснений.
— И что с этим делать? — спросил он глупо, прекрасно понимая, что — привинчивать обратно.
— Я сейчас принесу отвертку. — Эмори торопливо направилась к стеллажу у противоположной стены, а Харпер тихонько сказала:
— Эми за тебя переживает. Она хорошая.
— Я знаю, — сорвалось с языка раньше, чем он понял, что это звучит слишком обнадеживающе, и тут же поправился: — Я вижу. Неважно ведь, где она родилась, да? Сейчас она тут, как и мы. Одна из нас…
— Ты так всегда говорил, — кивнула Харпер и печально улыбнулась. — Хорошо, что ты так и сейчас думаешь.
Эмори вернулась, неся самодельный чехол, из которого на ходу доставала автоматическую отвертку.
— Тут шестой номер нужен, — тихо сказала она и протянула инструмент Беллами левой рукой, правой неловко придерживая явно тяжелый чехол на краю контейнера. На секунду Беллами залип взглядом на неестественно удлиненных и сросшихся пальцах ее левой кисти, моментально насчитав на пару пальцев больше, чем нужно. Наверное, Эмори заметила, потому что чехол все-таки уронила, перехватила отвертку правой и протянула ее ближе. Беллами бросил взгляд на ее лицо с закушенной губой, словно она едва сдерживала слезы. Вот дурочка, боится, что он испугается ее руки? Наверное, это радиация… на Земле жили мутанты, он видел несколько таких. Они не были виноваты, что родились такими. И Эмори не виновата. Беллами принял отвертку, быстро прикрутил выпавший винт, который ему подала внезапно молчаливая Харпер, также быстро поднял чехол с пола, уложил в него инструмент и, выпрямившись, взял Эмори за руку — за ту самую. Она подняла на него испуганный взгляд, и Беллами стало очень не по себе, поэтому он слегка сжал неправильные длинные пальцы в своих и сказал:
— Я, может, ничего о тебе и не помню, но не думай, что я буду от тебя шарахаться из-за всякой ерунды. Поняла?
Эмори кивнула и тут же неуверенно улыбнулась, так что не улыбнуться в ответ оказалось просто невозможно.
Из гидропонного отсека он вышел практически успокоившимся. Ничего страшного не случилось, ему все рады, он тут вовсе не чужой, и даже может всем помогать.
Беллами уже вполне освоился в обжитом ими секторе Кольца, успел понять, что они его изолировали, обесточив все вокруг, чтобы экономить энергию и воздух. Теперь для полной адаптации надо было запомнить, где что находится — а для этого стоило пройтись по открытым помещениям. Методично обойдя все рабочие коридоры, не трогая жилые каюты, Беллами добрался до бывшего кабинета канцлера. Он тут был всего пару раз, и уж точно не заходил внутрь. А теперь было можно.
Почему-то он совсем не удивился, обнаружив за дверью что-то вроде спортивного зала. Груша в одном углу, стопка самодельных матов в другом, вдоль стены какие-то подобия утяжелителей для рук и аккуратно установленные в подставках металлические рейки с грубыми рукоятками: похоже, азгедка взялась всех обучать бою на мечах… Нелишне будет потом на Земле, — подумалось ему с внезапным одобрением, сменившимся раздражением, когда он вспомнил, что речь именно об Эхо. Ну должна же от нее быть какая-то польза. А что еще взять с Ледяного воина в космосе?
Он подошел к закрытому заслонкой иллюминатору, подумал и нажал кнопку. Зрелище за стеклом открылось кошмарное. Последний раз он видел Землю с Ковчега в зале с дискотекой, где арестовали О. Тогда это был гигантский голубой шар, не влезающий в обзор иллюминатора, окутанный белыми облаками, манящий своей чистотой и загадочностью… А сейчас это была грязная пустыня, окруженная словно каким-то желтым туманом, под которым ничего нельзя было разглядеть. Внезапно сдавило горло и в груди болезненно сжалось: Беллами остро ощутил потерю. Леса, поля, травы, ночные цветы и светящиеся бабочки, враждебный, но величественно-прекрасный своей незыблемостью Полис, черные пумы, уродливые лоси, пушистые зайцы, пение птиц, вкусная рыба в чистой речной прохладе, родник на опушке… ничего этого больше нет. И было у него это все так недолго, но чувство потери оказалось ужасающим. А в довесок от этого «недолго» отняты еще пара месяцев. Он их тупо не помнил.
Страдать у иллюминатора можно было долго. Но Беллами решил, что с него хватит. Впереди еще три года с хвостом, успеет настрадаться. Он нажал кнопку и даже не стал смотреть, как опускается заслонка — к черту эту пустыню. Теперь его дом здесь. Снова.
Ночевать Мерфи пошел к Эхо. Эмори не возражала — спросила только, не забрать ли Ро, но Мерфи лишь головой покачал. Дело было не в сексе, просто ему не хотелось оставлять Эхо одну в эту ночь и самому хотелось быть именно с ней. Он не смог бы объяснить, почему, но его мудрая песчаная девочка сама все понимала без всяких объяснений.
Страница 10 из 19
