Чужой среди своих

На этот раз — действительно понимала. Она научилась все озвучивать, в отличие от него, и если была против — говорила это открыто.

Эхо была ему не то чтобы рада, но ни слова возражений не сказала. Собственно, она вообще ничего не сказала до того момента, как они легли спать. Когда Мерфи вошел, она как раз закончила укладывать Ро, и лишь предостерегающе поднесла палец к губам. В полной тишине, нарушаемой лишь шелестом покрывала, которое Эхо молча сняла с кровати, сразу добавив вторую подушку — точно не возражала, — да сонным сопением Ро, они легли рядом, и только в постели она позволила себе уткнуться в грудь Мерфи и замереть под его руками. Она не плакала, но Мерфи понимал, что будь она Эмори или Харпер — уже рыдала бы.

— Мне страшно, — вдруг сказала Эхо тихо-тихо.

— Хочешь, я завтра буду с тобой? — тут же отозвался он, хотя догадывался, что она откажется.

— Хочу, — вздохнула она, не поднимая головы. — Но не надо. Я должна сама.

Его передернуло от формулировки:

— Ты не «должна». Все, что ты должна — донести до Белла, что у вас есть Ро. А как и с кем ты будешь это делать — неважно!

— Для меня — важно. — Мерфи попытался сказать, что мазохизм тут лишний, но Эхо приподнялась, положила пальцы ему на губы, перекрывая возможность открыть рот, и закончила: — Он должен видеть, что я его не боюсь. Что я его уважаю. Что я ему доверяю.

Мерфи увернулся из-под ее руки и утвердительно сказал:

— Только вот ты боишься. И я не хочу, чтобы ты проходила через это одна.

— Я боюсь не его. А того, что он скажет и сделает. Того, что он думает… и этого никто не сможет изменить. Даже ты.

Завтракать в столовой со всеми Эхо отказалась. Мерфи долго не уговаривал. Она хотела встретиться с Беллами наедине, а не на общем собрании. Мерфи подумал бы, что она просто оттягивает момент, когда встретиться все-таки придется, но Эхо, как и он сам, была рациональна, умела отбросить эмоции в ситуации, где они были лишними, и действительно собиралась навестить Беллами, когда это будет удобно ей и Ро. Поэтому он не стал спорить, пообещал принести ей еду в каюту и отправился в столовую один.

Против опасений, за столом было… обычно. Разве что пояснения, которые приходилось выдавать Беллами по ходу разговора, были не совсем обычными, но все как-то быстро привыкли, что давать их надо. Мерфи позволил себе на несколько минут расслабиться и временно забыть о том, что все-таки изменилось: он сидел вдали от Белла, и тот в его сторону даже не смотрел. Не ждал, что Мерфи скажет, когда кто-то задавал общий вопрос, не улыбался солнечно и ясно, глядя в глаза, не спрашивал о планах на сегодня — Мерфи для него просто не существовал. «Старые добрые времена» действительно вернулись. Но если забыть об этом — все было, как обычно. И только в конце завтрака пришлось вспомнить: когда Монти спросил, отнесет ли Мерфи еду Эхо, или это сделать ему.

Беллами обжег таким взглядом, что Мерфи предпочел бы действительно не существовать для него. Однако ответил он Монти спокойно, словно его не волновала эта волна непонимания и презрения:

— Я сам, спасибо.

Игнорируя взгляд Беллами, неторопливо поднялся, принял из рук Монти контейнер с едой и вышел из столовой. Он слышал Беллами, что-то резко и возмущенно спрашивающего, но ни вопроса, ни ответа ребят не разобрал, да и не хотел. Однако едва он вошел к Эхо, поставил на стол контейнер и потянулся обнять их с Ро — казалось, Эхо все утро так и провела, расхаживая по каюте с сыном на руках, которому это явно нравилось, — как включилась рация тревожным голосом Монти:

— Джон, он к вам пошел, мы его не смогли остановить!

Мерфи замер, а Эхо выпрямилась, прижав малыша крепче, но тот не возражал — только потянулся ручкой и вцепился в ее волосы. Эхо даже не вздрогнула.

— Я не уйду, — сказал Мерфи. Эхо молча стрельнула в него быстрым темным взглядом, и тут раздался стук. Из-за того, что дверь была металлической, звук оказался более чем неприятным, как и надвигавшийся разговор.

Ответить они не успели — да и что тут отвечать? «Да-да, войдите» или наоборот — «Блейк, вали отсюда, мы не готовы тебя встретить»? Мерфи только успел сделать вперед пару шагов, чтобы оказаться между дверью и Эхо.

Беллами открыл, не дожидаясь ответа, вошел и прикрыл за собой дверь. Остановился и, скрестив на груди руки тем самым ненавистным жестом, молча оглядел каюту, не удостоив взглядом ни Мерфи, ни Эхо, замершую за его спиной. Ро тоже притих, словно чувствовал, что шуметь не время.

На лице Беллами читалась работа мысли. Какой-то не самой приятной, судя по всему. Он на секунду сжал губы плотнее, а потом, по-прежнему обводя взглядом стены, сказал, словно бы в пространство:

— А неплохо для шпиона и предателя. Хорошо устроилась. Интересно, чем заработала…