Чужой среди своих

Мерфи с трудом сдержался, чтобы не сказать чего-нибудь такого же неправильного, и, пока он был занят проглатыванием ненужных сейчас слов, Эхо ровно произнесла:

— Это зарабатывала не я.

Она имела в виду Беллами, но тот понял, естественно, неправильно, и теперь смотрел в упор на Мерфи:

— А мне сказали, у тебя в подружках Эмори. Гарем завел?

Теперь Мерфи пришлось глотать неуместный истерический смешок с замечанием «кто бы говорил!», но он справился и отозвался так же ровно, как только что Эхо:

— Хотел бы я сказать, что это не твое дело. Но вообще-то оно твое. Просто давай поуважительнее.

— К ней? К этой…

— Да. — Мерфи оборвал его, не желая, чтобы Эхо слышала то, что тот мог ляпнуть. А еще ему не хотелось говорить то, что он собирался, но Эхо сейчас была важнее, чем чувства этого осла-склеротика. — Я тебе скажу одну вещь, Белл, которую остальные говорить опасаются: ты сейчас ни хрена не помнишь за последние двадцать месяцев, и нам всем очень жаль. Даже не представляешь, насколько. Но ты не будешь унижать Эхо только потому, что у тебя из башки вылетела куча событий. Все здесь, кроме тебя, находятся уже слишком далеко от того момента, который ты помнишь последним. Учитывай это, когда будешь орать на тех, кто был для тебя чужим… тогда.

Беллами, против ожиданий, слушал. Руки по-прежнему держал на груди, но губы больше не сжимал упрямо, и презрения во взгляде поубавилось. Мерфи вздохнул и добавил главное:

— Помнишь, что я сказал? Тут нет врагов. Тут есть мы. Спейскру. И нас такими сделал ты сам. Не ломай собственное дело, а? Потом память вернется, тебе ж самому плохо будет, как осознаешь.

— А если не вернется? — вдруг тихо сказал Беллами, опуская руки, — не враждебно, как только что, а будто правда помощи ждал, словно перед ним не Мерфи стоял, а какой-нибудь Кейн. — Что мне тогда делать?

Ответ у Мерфи был.

— Жить, — пожал он плечами. — Строить все заново.

Беллами молчал, обдумывая ответ. А когда Мерфи уже решил, что можно вздохнуть спокойно и уходить, давая Эхо возможность подкинуть первый кирпичик для нового строительства, сказал прежним голосом, голосом «для Мерфи»:

— Строить заново — красиво говоришь. Ну так вот начинаю я стройку с того, что хочу понять, как вражеская шпионка, убившая столько наших людей, предавшая нас, вдруг оказывается на Ковчеге и снова пользуется нашим доверием? _Вашим_ доверием, — тут же «исправился» он.

И что ему сказать? Кроме того, что его первого об этом надо спрашивать?

— Ничего я тебе не буду объяснять, — мотнул Мерфи головой, чувствуя, что начинает злиться — не на Беллами, а на себя, за то, что не знает, что ему теперь делать и как перевести разговор на Ро, чтобы не навредить.

— И почему я не удивлен, — фыркнул Беллами — тоже начал злиться. И тоже на Мерфи.

— Не буду, потому что есть вещи, которые ты сам должен вспомнить, — твердо продолжил тот. Беллами не идиот и никогда им не был, он должен понять. — Я просто боюсь, что если мы тебе все расскажем, это помешает восстановить твою память. Ты будешь знать события, но не сможешь их _вспомнить_. Это нам никак не поможет.

— Нам?

— А ты думаешь, мне это все нравится? — не выдержал Мерфи. — Или Эхо вон нравится, или Рейвен с Монти? Думаешь, Эмори счастлива снова твоего отношения опасаться, а Харпер рада за этими ее страхами наблюдать по второму кругу?!

— Джон, — вдруг сказала Эхо, перебивая его пламенную речь. — Не кричи.

Словно включившись от звука маминого голоса, захныкал Ро. Мерфи умолк, но было уже поздно — Беллами вздрогнул, и на какую-то секунду его лицо стало таким растерянным, таким… словно он пытался поймать за хвостик убегающую мысль, словно вот-вот этот плач в нем что-то переключит, и он вспомнит, что это плачет его сын. Но эта секунда прошла.

— Так, — Беллами выпрямился и лицо его снова застыло. Мерфи не сдержал вздоха, а Ро притих, будто осознав, что маневр не удался. — У нас тут прирост населения, в космосе? Вас можно поздравить? Вы чем думали, когда _здесь_ потомство разводить решили?

Какой хороший вопрос. Только не по адресу.

— Мерфи, ты чем думал? Ладно, этой… надо было такую каюту отрабатывать, но…

Мерфи сам не осознал, как его подбросило, но Беллами от неожиданности отлетел назад к двери, не успев не то что удар блокировать, но даже понять, что его вообще ударили. Только потом, уже выпрямившись, поднес к губам пальцы, обнаружил на них кровь и криво усмехнулся:

— Драться научился?

— Научили, — выдохнул Мерфи, не понимая, как ухитрился — до сих пор ему ни разу не удавалось достать Беллами в спарринге.

— Хочешь еще один урок?

— Хватит! — вдруг рявкнула Эхо так, что Мерфи вздрогнул, Беллами заткнулся на полуслове, настороженно уставившись на нее, а Ро заплакал. — Прекратите, оба!