Чужой среди своих

Ни башни Полиса, где Мерфи спасал ему жизнь, ни генератора кислорода, который тот пер на себе в одиночку по сугробам, чтобы они могли выжить на Кольце, ни радостных улыбок после спасения из отрезанного отсека, ни перевязки во время возни с гитарой, ни «тортика» со свечой, ни того, что было после. Ничего.

И это было очень паршивое чувство. Похожее на то, что Мерфи испытал в Полисе в тронном зале с Онтари и Джахой, осознав, что его Эмори больше нет, а есть еще один чипированный чужой с ее внешностью. Он очень надеялся больше никогда такого не переживать, но вот же…

— Позови Монти, — решительно прервал его мысли Беллами. — Я хочу понять, что здесь происходит, а от тебя пользы мало.

«Нельзя злиться», — подумалось Мерфи. Белл не виноват. Он не издевается. С ним что-то случилось.

— Хорошо, — успокаивающе сказал он вслух. — Я его сейчас вызову, а ты присядь пока. Все-таки, тебя по башке неплохо приложило. Ты в безопасности, тут нет врагов и все спокойно, можешь расслабиться, просто присядь.

— Я разберусь, когда мне можно будет расслабляться, — поморщился Беллами, но руки опустил и сел на кушетку. Обойдя ее так, чтобы не поворачиваться к Мерфи спиной.

Тот подавил вздох и включил рацию:

— Монти, вернись в медчасть. Быстрее.

В ответ торопливо угукнуло и рация отключилась. Наступила тишина, прерываемая только их дыханием. Они молчали до прихода Монти, но если Мерфи сходил с ума от тревоги и буквально гипнотизировал Беллами взглядом, пытаясь понять, что с тем происходит, то сам Беллами с каменным лицом смотрел в одну точку на стене, всем видом демонстрируя нежелание находиться в одном помещении с ним. Но Мерфи уже слишком хорошо знал его мимику, жесты, взгляды, даже дыхание, и был уверен: Беллами сейчас страшно и ужасно дискомфортно, и вовсе не из-за его присутствия, а вообще, в целом. И если бы не явный провал в Белловой памяти, Мерфи уже сидел бы рядом, пытался бы шуточками, объятиями и поцелуями растормошить и успокоить. Но к такому Беллами он подходить опасался и заговаривать тоже не хотел. В старые времена старых отношений любой разговор между ними был лишним. Как и любое напоминание о том, что Мерфи вообще существует.

И, похоже, они каким-то непостижимым образом в эти самые времена вернулись.

Монти ворвался в медчасть, как свежий ветер. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что катастрофы не случилось, и еще минуты три, чтобы передумать. Однако с его появлением гнетущая тишина была нарушена, а Мерфи отпустило жуткое дежа вю «старых времен», потому что Монти был прежним, привычным, и прекрасно все помнил. Правда, тревожно-непонимающее лицо Беллами все портило, напоминая, что ничего не закончилось.

Когда Монти повторил объяснение произошедшего, слегка добавив деталей описания падения, у Мерфи снова сдавило грудь, потому что Белл стал похож на маленького потерявшегося мальчика, каким Мерфи его никогда не видел.

— Белл, — начал он осторожно и, когда Беллами перевел на него все тот же растерянный взгляд, словно забыв, что должен презирать, чуть не зажмурился, чтобы не испытывать под этим взглядом щемящего желания все-таки обнять и гладить, пока не успокоится. — Ты помнишь, где мы находимся?

Тот сглотнул, на секунду зажмурился, а потом, глядя Мерфи прямо в глаза с ужасающей надеждой, нерешительно отозвался:

— На Земле?

Мерфи ожидал такого ответа, хотя отчаянно надеялся услышать что-нибудь другое, а вот для Монти это было внезапно. И пока он не наговорил лишнего, надо было его остановить. Мерфи поднялся, заставив Беллами слегка качнуться назад от неожиданности.

— Монти, на пару слов, — сказал он, не обращая внимания на протестующий жест Беллами. Игрушки, похоже, кончились.

В коридоре Монти вцепился в его плечи обеими руками, не дав рта открыть:

— Это от удара? Это амнезия? Но это же пройдет? Это же не навсегда?

Паникующий Монти был ненамного лучше потерявшегося Беллами, но привести его в чувство было проще. Мерфи стряхнул его ладони со своих плеч и максимально ровно, но жестко ответил:

— Я не знаю, навсегда или нет. Но это от удара. И это амнезия. Но он жив, здоров в целом, понимает, что ему говорят, и не впал в маразм. А значит, даже если не вспомнит, то будет в состоянии выслушать, осознать и въехать во все заново.

Монти словно выдохнул — понял. А сам Мерфи с леденящим спокойствием понял еще одно: если события пересказать они Беллами смогут, и с этим проблем не должно возникнуть, то их отношениям точно конец. И он для Белла снова предатель, убийца и помеха. И еще — Эхо. Черт. Эхо, Ро…

— И что делать? Все рассказать?

Голос Монти вернул его в действительность.

— Выясни, что последнее он помнит, — быстро сориентировался Мерфи, — и расскажи ему, что произошло после. Но!

Монти, уже было рванувшийся обратно в медчасть, замер, уставившись на него.