Фандом: Сотня. Травма головы может приводить к самым неприятным последствиям. Например, к потере пары лет жизни из памяти. И как с этим жить самому потерявшемуся и его близким людям?
Добавить в моё избранное
69 мин, 26 сек 5987
Мерфи поежился — это был взгляд человека, который не знал, что делать, и ждал указаний. И так выходило, что указания и решения должен был выдавать он, Джон Мерфи. Потому что если и он не сможет, то все полетит в тартарары… не буквально, но близко к тому.
— Только события. Не углубляйся в отношения. Не трогай Пайка и тех миротворцев, если он их не помнит сам, не надо, сейчас важно только, как мы сюда попали. Не засоряй ему пока мозг, пусть сперва уложит в голове, как оказался на орбите. Он не помнит ничего, что здесь случилось. Ни меня, ни, наверное, Эхо. Раз он сейчас «на Земле».
— А Ро? — ухватил суть Монти.
— Скорее всего, тоже. И лучше его этим пока не радовать… я должен сперва поговорить с Эхо и остальными. Так что пока рассказывай ему поподробнее все нейтральное, что было до прилета сюда, займи его, чтобы не бегал по Кольцу в панике и непонятках. А там пусть каждый за себя решает, что надо ему рассказывать, а что пусть сам вспоминает.
— А он вспомнит? — горько спросил Монти.
— Я не знаю, — повторил Мерфи, стараясь не поддаваться отчаянию, затапливающему его изнутри. — И если тебя это пугает, подумай, что будет с Эхо и Роаном. Ты по-прежнему его друг, и по теперешним его ощущениям. А вот насчет нее я не уверен.
Зато он уже был уверен насчет себя. Хорошенького понемножку. Побаловались и будет. Они снова даже не друзья. И если раньше это воспринималось как должное и незыблемое — вода мокрая, трава зеленая, небо голубое, в пустыне жарко, а Беллами Блейк терпеть не может Джона Мерфи, — то сейчас перенести такой поворот к прошлому будет сложнее, чем тогда, когда они и не знали ничего другого. После этих месяцев, прошедших в доверии, дружбе — и любви, — вернуться к прежнему противостоянию будет довольно паршиво.
Мерфи заставил себя отбросить дурацкие эмоции: все это не смертельно. Он переживет. Но с Эхо будет сложнее, она же только-только успокоилась и поверила, что Белл ее по-прежнему любит и после рождения ребенка… так, надо идти к ней.
— А может, если он увидит сына, его расклинит? — спросил все еще нерешительно топтавшийся рядом Монти.
Мерфи сжал губы. Может. А может и нет. В любом случае, попробовать стоит, только не нахрапом. Осторожнее надо быть.
— Иди к нему, — сказал он с усилием. — Расскажи, как мы сюда попали. И ничего больше. Я сперва с ребятами поговорю, мы решим, как будет лучше. А про Ро пусть Эхо решает.
Если в чушь, которую нес Мерфи, Беллами почти не вслушивался, слишком занятый попытками понять, где он вообще находится, то игнорировать объяснения Монти уже не смог. Получалось, что Мерфи вовсе не чушь нес, и Беллами его зря обругал… как всегда. Ему вспомнился странный взгляд Мерфи — будто бы сочувственный и тревожный, живой, каким он не смотрел с того дня, когда они его изгнали из лагеря. Больше того: в какую-то секунду Беллами показалось, что Мерфи сейчас обниматься полезет, но эту дурость он выкинул из головы, потому что даже в их лучшие времена тот держался уважительно, но на расстоянии, соблюдая невидимые границы. Да и вообще, кажется, на человеческие теплые эмоции особо способен не был. В любом случае, не до Мерфи сейчас. Гораздо важнее было понять, где он вообще находится, откуда тут взялся Мерфи, который еще вчера шлялся за тридевять земель с Джахой в каком-то идиотском походе в какой-то идиотский Город Света, в очередной раз предав и бросив своих друзей. Бросив Беллами. Тьфу, к черту Мерфи, почему его внезапно стало так много в его голове?
— … И мы никак не успевали вернуться в бункер, — взволнованный Монти, казалось, заново переживал те события, которые они прошли вместе, но которые для Беллами были всего лишь красочными картинками в рассказе. — Тогда Кларк вспомнила, что в лаборатории Бекки на острове была ракета. И раз нам некуда было бежать и негде прятаться на поверхности, нашим единственным выходом было…
— Подняться в космос, — вырвалось у Беллами. Это же логично. Все-таки у Кларк голова работает. Как всегда. — Так мы на Ковчеге?
— На Кольце, — поправил его Монти. — Но да. На Ковчеге. Просто от него осталось только Кольцо.
— Ясно. Сколько нас тут? И давно это было?
— Полтора года назад, — быстро ответил Монти на вторую часть вопроса и замялся. — Нас тут восемь человек…
Полтора года. Из его памяти этим чертовым контейнером вышибло больше, чем полтора года! Надо было поговорить с Кларк. Она сечет в медицине, наверняка сможет хоть как-то объяснить, что с ним произошло… кстати, а почему около него в медчасти обнаружился Мерфи, и почему он ни разу не упомянул о Кларк, как будто она не имела к медчасти никакого отношения?
— А где Кларк? — оформил он вслух все эти измышления. И то, как изменилось лицо Монти, ему очень не понравилось.
— Я не дорассказал, — вздохнул тот, и Беллами нетерпеливо мотнул головой:
— Так дорассказывай!
— Только события. Не углубляйся в отношения. Не трогай Пайка и тех миротворцев, если он их не помнит сам, не надо, сейчас важно только, как мы сюда попали. Не засоряй ему пока мозг, пусть сперва уложит в голове, как оказался на орбите. Он не помнит ничего, что здесь случилось. Ни меня, ни, наверное, Эхо. Раз он сейчас «на Земле».
— А Ро? — ухватил суть Монти.
— Скорее всего, тоже. И лучше его этим пока не радовать… я должен сперва поговорить с Эхо и остальными. Так что пока рассказывай ему поподробнее все нейтральное, что было до прилета сюда, займи его, чтобы не бегал по Кольцу в панике и непонятках. А там пусть каждый за себя решает, что надо ему рассказывать, а что пусть сам вспоминает.
— А он вспомнит? — горько спросил Монти.
— Я не знаю, — повторил Мерфи, стараясь не поддаваться отчаянию, затапливающему его изнутри. — И если тебя это пугает, подумай, что будет с Эхо и Роаном. Ты по-прежнему его друг, и по теперешним его ощущениям. А вот насчет нее я не уверен.
Зато он уже был уверен насчет себя. Хорошенького понемножку. Побаловались и будет. Они снова даже не друзья. И если раньше это воспринималось как должное и незыблемое — вода мокрая, трава зеленая, небо голубое, в пустыне жарко, а Беллами Блейк терпеть не может Джона Мерфи, — то сейчас перенести такой поворот к прошлому будет сложнее, чем тогда, когда они и не знали ничего другого. После этих месяцев, прошедших в доверии, дружбе — и любви, — вернуться к прежнему противостоянию будет довольно паршиво.
Мерфи заставил себя отбросить дурацкие эмоции: все это не смертельно. Он переживет. Но с Эхо будет сложнее, она же только-только успокоилась и поверила, что Белл ее по-прежнему любит и после рождения ребенка… так, надо идти к ней.
— А может, если он увидит сына, его расклинит? — спросил все еще нерешительно топтавшийся рядом Монти.
Мерфи сжал губы. Может. А может и нет. В любом случае, попробовать стоит, только не нахрапом. Осторожнее надо быть.
— Иди к нему, — сказал он с усилием. — Расскажи, как мы сюда попали. И ничего больше. Я сперва с ребятами поговорю, мы решим, как будет лучше. А про Ро пусть Эхо решает.
Если в чушь, которую нес Мерфи, Беллами почти не вслушивался, слишком занятый попытками понять, где он вообще находится, то игнорировать объяснения Монти уже не смог. Получалось, что Мерфи вовсе не чушь нес, и Беллами его зря обругал… как всегда. Ему вспомнился странный взгляд Мерфи — будто бы сочувственный и тревожный, живой, каким он не смотрел с того дня, когда они его изгнали из лагеря. Больше того: в какую-то секунду Беллами показалось, что Мерфи сейчас обниматься полезет, но эту дурость он выкинул из головы, потому что даже в их лучшие времена тот держался уважительно, но на расстоянии, соблюдая невидимые границы. Да и вообще, кажется, на человеческие теплые эмоции особо способен не был. В любом случае, не до Мерфи сейчас. Гораздо важнее было понять, где он вообще находится, откуда тут взялся Мерфи, который еще вчера шлялся за тридевять земель с Джахой в каком-то идиотском походе в какой-то идиотский Город Света, в очередной раз предав и бросив своих друзей. Бросив Беллами. Тьфу, к черту Мерфи, почему его внезапно стало так много в его голове?
— … И мы никак не успевали вернуться в бункер, — взволнованный Монти, казалось, заново переживал те события, которые они прошли вместе, но которые для Беллами были всего лишь красочными картинками в рассказе. — Тогда Кларк вспомнила, что в лаборатории Бекки на острове была ракета. И раз нам некуда было бежать и негде прятаться на поверхности, нашим единственным выходом было…
— Подняться в космос, — вырвалось у Беллами. Это же логично. Все-таки у Кларк голова работает. Как всегда. — Так мы на Ковчеге?
— На Кольце, — поправил его Монти. — Но да. На Ковчеге. Просто от него осталось только Кольцо.
— Ясно. Сколько нас тут? И давно это было?
— Полтора года назад, — быстро ответил Монти на вторую часть вопроса и замялся. — Нас тут восемь человек…
Полтора года. Из его памяти этим чертовым контейнером вышибло больше, чем полтора года! Надо было поговорить с Кларк. Она сечет в медицине, наверняка сможет хоть как-то объяснить, что с ним произошло… кстати, а почему около него в медчасти обнаружился Мерфи, и почему он ни разу не упомянул о Кларк, как будто она не имела к медчасти никакого отношения?
— А где Кларк? — оформил он вслух все эти измышления. И то, как изменилось лицо Монти, ему очень не понравилось.
— Я не дорассказал, — вздохнул тот, и Беллами нетерпеливо мотнул головой:
— Так дорассказывай!
Страница 3 из 19
