Фандом: Сотня. Травма головы может приводить к самым неприятным последствиям. Например, к потере пары лет жизни из памяти. И как с этим жить самому потерявшемуся и его близким людям?
Добавить в моё избранное
69 мин, 26 сек 5988
То, что Монти сказал потом, в голове не укладывалось никак.
Они бросили Кларк на Земле. Он сам не настоял на том, чтобы ее дождались! Она спасла их, в очередной раз, а сама погибла, потому что он, Беллами, ее там бросил!
Монти смотрел с такой невыносимой тоской, что у Беллами свело челюсти, как от кислого яблока.
— Мы ее бросили? — охрипшим голосом спросил он. — Я ее бросил?
Тоска во взгляде Монти усилилась.
— Если бы мы подождали еще минуту, то погибли бы все, — как-то заученно сказал он, и Беллами понял, что говорится это не в первый раз. В голове словно прояснилось, и как-то разом открылось, что тоска во взгляде Монти именно потому, что он, Беллами, всех тут достал за эти полтора года этим упреком «мы ее бросили», и, может, только недавно перестал их доставать, а теперь вот снова…
— Прости, — тихо сказал он. — Но я об этом узнал только что.
— Я понимаю, — вздохнул Монти. — Да, мы оставили Кларк на Земле. И, вероятнее всего, она погибла. Но она погибла не просто так, а успела подключить антенну вовремя и подать энергию на Кольцо. Она хотела нас спасти, у нее получилось, но она это не для того сделала, чтобы ты тут сводил себя с ума чувством вины. Понял?
Беллами покачал головой. Да, все верно. Он постарается.
Только вот Кларк совсем недавно была живая и рядом с ним — ну и что, что отказалась в очередной раз возвращаться домой, предпочла эту разрисованную амазонку Лексу своим людям, наплевала на то, как Беллами пытался ее спасти… Она — была — жива. А теперь она погибла полтора года назад, и Беллами даже этого не помнит. И что случилось с О, он тоже не помнит. Зато помнит о горе Уэзер. И понимает, что если бы не тот взрыв, их людям не пришлось бы делать мучительный выбор перед приходом Пламени — кому жить, кому умереть… в горе они выжили бы все. Но горы не стало, потому что Беллами поверил этой гадине Эхо. И вот это он не отказался бы как раз забыть, но саммит в Полисе и взрыв Уэзер он помнил слишком хорошо — будто это случилось вчера. Джина погибла, потому что он ее оставил в горе…
— А с бункером вы связывались? — спросил он, запретив пока себе думать о ней.
— Нет, — покачал Монти головой. — Радиационный фон еще слишком мощный, сигнал не проходит. Еще года три мы точно не сможем установить связь. Мы не знаем, что там произошло после волны Пламени.
Беллами понимал самого себя — почему оставил там, на Земле, Октавию в бункере. Он должен был спасти Рейвен. Сейчас он сделал бы то же самое, даже зная, что эта поездка разлучит его с сестрой на пять долгих лет. Потому что Рейвен нельзя было бросать. И тут до Беллами дошло, что он не услышал в рассказе Монти, кто еще с ними поехал на остров, кроме Мерфи. Монти все время говорил «мы», не уточняя.
— Значит, тут мы, Мерфи, Рейвен… кто еще? Джаспер?
— Харпер, — сказал Монти, но явно не дополняя, а исправляя сказанное Беллами. — Мы с Харпер. Джаспер умер. И если ты не против, я бы не хотел сейчас об этом говорить.
Джаспер давно хотел умереть, это Беллами помнил. После смерти Майи тот был сам не свой, и похоже было, что он и правда стремился туда же, и только Монти его и удерживал на этой тонкой грани. Наверное, не удержал. Да, не стоило сейчас об этом расспрашивать. А Харпер — это хорошо. Судя по всему, «мы с Харпер» — это констатация, обозначение их отношений. Круто, что они нашли друг друга.
— А еще? — Да что ж из Монти как клещами-то все надо тащить!
— Эмори. Подруга Джона. Он ее в походе с Джахой нашел.
Так, значит, Мерфи вернулся из того похода не один. Подруга… Ну, тогда ясно. Кто-то его научил по-человечески чувствовать, вот Беллами это и заметил.
Монти вдохнул поглубже, словно собираясь нырять.
— И Эхо.
Беллами показалось, что он ослышался.
— Кто?!
— Эхо.
Наверное, Беллами изменился в лице, потому что Монти торопливо зачастил:
— Помнишь, я говорил, вы с ней нашли общий язык еще на переговорах, когда Роан с Кларк заключал договор насчет Аркадии? Октавия-то все равно выжила, а потом Эхо нас спасла, когда на нас по дороге к острову напали, и здесь тоже…
— Октавия? А что с ней…
— Выжила! Нормально все! — торопливость Монти зашкалила, и Беллами понял, что этот момент он еще уточнит. Но позже. Сейчас ему явно больше ничего не узнать, Монти уже решил, что сболтнул лишнее. Но главное он и так знал: Эхо, наплевав на то, что он спас ей жизнь, использовала его доверие, обманом выманила из горы всю охрану, убила четыре десятка их людей, убила Джину, а потом пыталась убить О. И после этого она полтора года прожила с ними на Кольце? И он ее не придушил?
— Белл… — Монти осторожно коснулся его плеча. — Ты только погоди, не заводись. Ты же понимаешь, что за почти два года многое произошло. Все меняется, и все меняются. И ты тоже. И она. И Джон.
Они бросили Кларк на Земле. Он сам не настоял на том, чтобы ее дождались! Она спасла их, в очередной раз, а сама погибла, потому что он, Беллами, ее там бросил!
Монти смотрел с такой невыносимой тоской, что у Беллами свело челюсти, как от кислого яблока.
— Мы ее бросили? — охрипшим голосом спросил он. — Я ее бросил?
Тоска во взгляде Монти усилилась.
— Если бы мы подождали еще минуту, то погибли бы все, — как-то заученно сказал он, и Беллами понял, что говорится это не в первый раз. В голове словно прояснилось, и как-то разом открылось, что тоска во взгляде Монти именно потому, что он, Беллами, всех тут достал за эти полтора года этим упреком «мы ее бросили», и, может, только недавно перестал их доставать, а теперь вот снова…
— Прости, — тихо сказал он. — Но я об этом узнал только что.
— Я понимаю, — вздохнул Монти. — Да, мы оставили Кларк на Земле. И, вероятнее всего, она погибла. Но она погибла не просто так, а успела подключить антенну вовремя и подать энергию на Кольцо. Она хотела нас спасти, у нее получилось, но она это не для того сделала, чтобы ты тут сводил себя с ума чувством вины. Понял?
Беллами покачал головой. Да, все верно. Он постарается.
Только вот Кларк совсем недавно была живая и рядом с ним — ну и что, что отказалась в очередной раз возвращаться домой, предпочла эту разрисованную амазонку Лексу своим людям, наплевала на то, как Беллами пытался ее спасти… Она — была — жива. А теперь она погибла полтора года назад, и Беллами даже этого не помнит. И что случилось с О, он тоже не помнит. Зато помнит о горе Уэзер. И понимает, что если бы не тот взрыв, их людям не пришлось бы делать мучительный выбор перед приходом Пламени — кому жить, кому умереть… в горе они выжили бы все. Но горы не стало, потому что Беллами поверил этой гадине Эхо. И вот это он не отказался бы как раз забыть, но саммит в Полисе и взрыв Уэзер он помнил слишком хорошо — будто это случилось вчера. Джина погибла, потому что он ее оставил в горе…
— А с бункером вы связывались? — спросил он, запретив пока себе думать о ней.
— Нет, — покачал Монти головой. — Радиационный фон еще слишком мощный, сигнал не проходит. Еще года три мы точно не сможем установить связь. Мы не знаем, что там произошло после волны Пламени.
Беллами понимал самого себя — почему оставил там, на Земле, Октавию в бункере. Он должен был спасти Рейвен. Сейчас он сделал бы то же самое, даже зная, что эта поездка разлучит его с сестрой на пять долгих лет. Потому что Рейвен нельзя было бросать. И тут до Беллами дошло, что он не услышал в рассказе Монти, кто еще с ними поехал на остров, кроме Мерфи. Монти все время говорил «мы», не уточняя.
— Значит, тут мы, Мерфи, Рейвен… кто еще? Джаспер?
— Харпер, — сказал Монти, но явно не дополняя, а исправляя сказанное Беллами. — Мы с Харпер. Джаспер умер. И если ты не против, я бы не хотел сейчас об этом говорить.
Джаспер давно хотел умереть, это Беллами помнил. После смерти Майи тот был сам не свой, и похоже было, что он и правда стремился туда же, и только Монти его и удерживал на этой тонкой грани. Наверное, не удержал. Да, не стоило сейчас об этом расспрашивать. А Харпер — это хорошо. Судя по всему, «мы с Харпер» — это констатация, обозначение их отношений. Круто, что они нашли друг друга.
— А еще? — Да что ж из Монти как клещами-то все надо тащить!
— Эмори. Подруга Джона. Он ее в походе с Джахой нашел.
Так, значит, Мерфи вернулся из того похода не один. Подруга… Ну, тогда ясно. Кто-то его научил по-человечески чувствовать, вот Беллами это и заметил.
Монти вдохнул поглубже, словно собираясь нырять.
— И Эхо.
Беллами показалось, что он ослышался.
— Кто?!
— Эхо.
Наверное, Беллами изменился в лице, потому что Монти торопливо зачастил:
— Помнишь, я говорил, вы с ней нашли общий язык еще на переговорах, когда Роан с Кларк заключал договор насчет Аркадии? Октавия-то все равно выжила, а потом Эхо нас спасла, когда на нас по дороге к острову напали, и здесь тоже…
— Октавия? А что с ней…
— Выжила! Нормально все! — торопливость Монти зашкалила, и Беллами понял, что этот момент он еще уточнит. Но позже. Сейчас ему явно больше ничего не узнать, Монти уже решил, что сболтнул лишнее. Но главное он и так знал: Эхо, наплевав на то, что он спас ей жизнь, использовала его доверие, обманом выманила из горы всю охрану, убила четыре десятка их людей, убила Джину, а потом пыталась убить О. И после этого она полтора года прожила с ними на Кольце? И он ее не придушил?
— Белл… — Монти осторожно коснулся его плеча. — Ты только погоди, не заводись. Ты же понимаешь, что за почти два года многое произошло. Все меняется, и все меняются. И ты тоже. И она. И Джон.
Страница 4 из 19
