Слух

— Первый маршал — что?! — переспросил кардинал Сильвестр, приподнимаясь в кресле. Прознатчик опасливо переступил с ноги на ногу.

— Забеременел, ваше высокопреосвященство!

Кардинал встал из-за стола и прошёлся до окна.

— Как вы это узнали? — резковато спросил он.

— Мать Моника подслушивала его разговор с королевой в монастырском саду, — отчеканил прознатчик.

— И вы полагаете, это правда?

Прознатчик замялся, его лицо пошло пятнами, и наконец он выдавил:

— Не могу знать, ваше высокопреосвященство!

Взмахом руки кардинал отпустил его, а затем вернулся к столу. Следовало выяснить, кто пустил этот дичайший слух. Впрочем, на пустом месте слухи не рождаются, иначе этой нелепице никто бы не поверил. А с Рокэ станется поглумиться надо всеми и объявить себя беременным. Объяснит он это, конечно, происками его покровителя или тем, что слишком усердно поклонялся абвениатским демонам. Зачем ему это нужно? Разве что увильнуть от обязанности присутствовать при дворе. Разумеется, как только начнётся война, он немедленно забудет о своём недуге. И, пожалуй, кардинал готов был подстроить небольшую войну, чтобы вывести наглеца на чистую воду!

Но, поразмыслив, Сильвестр решил, что таких усилий не потребуется. Гораздо проще приказать заложить карету, поехать в дом на улице Мимоз и вытрясти из маршала правду.

Так он и сделал.

По своему обыкновению, Алва принял его в кабинете, и на первый взгляд всё было как обычно. Неспешно усевшись в предложенное кресло и приняв из рук Хуана чашечку восхитительно пахнущего шадди, кардинал внимательно посмотрел на Алву, который по такому случаю даже отложил бумаги. Синий взгляд был спокоен и чуть лукав, но Сильвестра было не обмануть.

— Я беспокоюсь о вас, Рокэ, — сказал он, отпив. — О, великолепно. Не переманить ли мне вашего Хуана?

— Не пойдёт. — Рокэ качнул головой, тяжёлые пряди ударили по щекам и плечам. — Так что вы говорили насчёт беспокойства?

— Ходит слух, — начал кардинал, — будто бы вас постигло недомогание.

— Верно, — чему-то обрадовался Рокэ. — Я же этот слух и пустил. Могу я какое-то время воздержаться от посещения дворца?

— Прекрасно понимаю вас, Рокэ, — вздохнул Сильвестр. — Однако вы могли бы подумать и о том, что подобные слухи вполне способны… гм…

— Дойти до соседних государств, — подхватил Алва. — Где известные нам с вами личности сделают вывод о том, что я лежу при смерти, и немедленно нападут на Талиг. Сильвестр, прекратите. Я знаю, до чего может довести ваша паранойя.

— Может быть и паранойя, — задумчиво промолвил кардинал и посмотрел в недра чашки. — Однако, Рокэ, я не помню, чтобы вы хоть раз принимали меня в халате.

В недоумении Алва опустил глаза на грудь, прикрытую ярко расписанной тканью, а потом словно вспомнил, во что одет.

— Ну так что же? — не сдавался он. — Всего лишь изменил своим привычкам, и…

Сильвестр залпом опрокинул в себя драгоценный напиток и поставил чашечку на блюдце.

— Алва, — сурово сказал он. — Мне казалось, вы понимаете ту границу, за которой шутки неуместны. Я желаю знать немедленно: что происходит? Вы действительно больны? Или вы что-то затеяли?

— Если бы я что-то затеял, вы бы об этом знали, не правда ли, ваше высокопреосвященство?

Сильвестр сложил руки на животе и уселся поудобнее, стараясь не тревожить разнывшуюся поясницу.

— Разумеется, мне известно, что вы нашли своего потерянного оруженосца, причём не одного, а с ребёнком. Герцог Окделл волен признать своего бастарда законным наследником, однако решающее слово остаётся за его опекуном и короной, так как герцогу ещё нет двадцати одного года. Далее: мне известно, что вы в последние несколько месяцев ведёте себя странно, а на прошлой неделе — как раз перед тем, как Август Штанцлер сложил с себя полномочия кансилльера, — вы нанесли ему визит в его доме. Чем вы угрожали ему, что потом он явился ко мне и…

— Что?!

— Не перебивайте! — раздражённо прикрикнул Сильвестр. — Я хочу знать, чем вы угрожали Штанцлеру, что немедленно после этого он явился ко мне в состоянии, мягко говоря, плачевном, и признался в том, что собирался использовать Окделла, чтобы устранить вас, а также переписывался с агарисскими изгнанниками и с магнусом Ордена Истины, подговаривая их к финансированию восстания?

— Вот видите, — удовлётворённо заметил Алва, который уже успел справиться с изумлением. — Мои сумасбродства пошли вам только на пользу, признание получено.

— Ничего не получено! Кансилльер лежит больным в явном умопомрачении! — вконец рассердился Сильвестр. — Какой суд поверит словам сумасшедшего?

Он схватил чашку, заглянул в неё, убедился, что она пуста, и досадливо стукнул ею о блюдце.

— Рокэ! — продолжал он. — Из-за вашего вмешательства у меня нет никаких доказательств!