Слух

А со своим волчонком на сворке разбирайтесь сами. Не исключаю, вы находите в этом извращённое удовольствие, и не мне вас судить.

— Как ваше здоровье? — вдруг поинтересовался Алва. — Сердце не болит?

— Нет, к счастью, — ответил Сильвестр, гадая, к чему такой вопрос.

— В таком случае, будьте головы к потрясению, — холодно сообщил Алва и поднялся из-за стола. Сильвестр с недоумением смотрел, как он становится напротив. Халат был воистину красив. Лёгкий, ниспадающий до пят, он скрывал очертания фигуры, и если бы кто-то увидел его, то придворной моде в ближайшие годы грозили бы изменения.

Очнувшись, кардинал взглянул на изящные пальцы Рокэ, которые распускали пояс.

— Что вы… — начал он и не договорил. Халат упал на пол цветастой волной и обнажил голое белое тело.

В полном потрясении от происходящего Сильвестр метался взглядом то вверх, то вниз. Алва не подумал прикрыться руками, и сначала Сильвестр несколько мгновений не мог оторвать глаз от немного набухшего члена. Только потом он обратил внимание на выпирающий живот.

— Что с вами? — наконец промолвил он, сам не заметив, что вцепился в подлокотники кресла.

— Я же сказал, — криво ухмыльнулся Алва, — Окделл превратил меня в женщину. Один выстрел, зато какой. Вы никогда не задумывались, что старые сказки — не просто сказки? Не думали, что будет, если один Повелитель ляжет с другим?

Когда Сильвестр пришёл в себя, Алва склонялся над ним с дурно пахнущим комочком ткани в руке, по-прежнему обнажённый.

— Наконец-то, — с облегчением сказал он. Сильвестр скосил глаза вниз: живот Алвы никуда не делся, а член окреп и бесстыдно торчал.

— Как?! — возопил Сильвестр, просчитывая варианты. Алве придётся уединиться, не менее чем на полгода. Живот уже виден под обычной одеждой, вот в чём секрет пристрастия к морисскому костюму. А слухи… Скажи правду во всеуслышание, и ей никто не поверит.

— Я сам виноват, — признался Алва. — Я так хотел Ричарда, что меня ничто не могло остановить. И вот моя похоть обернулась против меня.

— Стойте, — Сильвестр поднял руку, останавливая его и пытаясь поймать какую-то мысль. — Никогда не поверю, что Окделл сам, по своему желанию… Как появился Алан?

Алва усмехнулся, отошёл и уселся на край стола, опираясь на одну ногу и покачивая в воздухе другой. Казалось, своей наготы он не замечал — или просто давал Сильвестру время рассмотреть и принять.

— Вот именно, — сказал он. — Когда Ричард исчез в Саграннах, я обшарил каждую трещину. И наконец ко мне пришла бакранская ведьма и сообщила, что по моей вине Повелитель Скал носит ребёнка. Также она сказала, что я слишком сильно обидел его и чтобы потом я искал его как мне вздумается, но он сам меня видеть не хочет. Я нашёл Ричарда и Алана, привёз в Олларию, и…

— Что? — осторожно спросил Сильвестр. Алва прикрыл глаза ладонями.

— Я думал, что всё будет по-прежнему, я стану брать Ричарда, когда мне захочется… в конце концов, было бы интересно понаблюдать за тем, как он будет вынашивать второго ребёнка. И вот… В первый же вечер я напился на радостях… очень сильно.

— И недооценили мальчишку и древние легенды, — закончил Сильвестр. — Решили, что с вами это точно не может случиться.

Ужас и изумление прошли, и он с жадным любопытством рассматривал тело Рокэ.

— И что потом? — спросил он.

— Кажется, через месяц я уезжаю в Кэналлоа, — криво усмехнулся Алва. — В бессрочный отпуск. А потом обзаведусь шрамом на боку и бастардом, а заодно повергну в восторг всех подданных, им-то не нужно знать правду, просто стоит представить младенца как соберанито…

— А Окделл? — поморщился Сильвестр. Рука Алвы, до тех пор спокойно лежащая поперёк бедра, коснулась члена — или показалось? Кардинал заставил себя не смотреть.

— Окделл вскоре последует за мной, — сказал Алва. — Когда закончит возиться со своими камешками.

— Камешками?

— Я не рассказывал? Окделл вполне успешно освоил мастерство резчика по камню и день и ночь только и делает, что вытачивает и шлифует. Понятия не имею, зачем он делает это теперь, когда ему не нужно кормить себя и Алана, но Дженнифер Рокслей и не подозревает, кто приложил руку к созданию её нового аметистового колье…

— Что же вы можете сказать о вашем странном поведении?

Алва снова усмехнулся, но уже горько.

— Разве не знаете, как себя ведут беременные женщины? Как они плачут без повода, грызут мел, не могут есть мясо, капризничают и просят солений с молоком? Признаться, в тот день меня взяла такая злость, что я пошёл к Штанцлеру, и…

Кардинал закрыл лицо руками.

— Рокэ, но политика… но мои интриги…

— Какие ещё интриги?

Сильвестр снова взглянул на издевающегося Алву и обнаружил, что, продолжая говорить, тот сознательно или невольно поглаживает член.