Доживем до понедельника

Было понятно, что присутствие Минервы является чисто номинальным, глава попечительского совета не даст ей высказаться и даже задать вопроса. И, будучи обвиняемым, профессор Зелий мог лишь догадываться по ободряющим улыбкам коллег, что они всячески пытались ему помочь.

Это было невероятно приятно, хоть Снейпу и казалось, что он не заслуживает поддержки коллег, как не заслужил и их прощения за убийство Альбуса.

Видимо, профессора считали иначе.

Сначала Снейп думал, что следует признаться и уволиться. Но чем дольше он сидел у камина в ожидании вызова, чем больше улыбок видел, тем меньше хотелось ему покидать Хогвартс. Все-таки коллегиальная солидарность — странная штука.

«Мы можем не любить друг друга, говорить в лицо ужасные и обидные вещи, но когда появляется угроза извне — мы будто становимся единым организмом… О, а я, кажется, становлюсь сентиментальным. Что ж, самое время»…

Коннор был в коридоре. В учительскую его не пустила Роланда, буквально преградив ему путь и тихо сказав нечто, видимо, очень обидное, потому что преподаватель Защиты от темных искусств вспыхнул и ушел.

В пять тридцать вечера Джон Коннор распахнул дверь и с нескрываемым злорадством провозгласил:

— Снейп!

Северус приложил все силы, чтобы войти в кабинет директора так, как он обычно врывался на занятия к первокурсникам. Минерва, все так же сидящая за директорским столом, казалась постаревшей лет на десять. Ей нужен был отдых, но она боялась уйти. А вот глава попечительского совета, напротив, выглядел так, словно и не работал.

Снейп опустился на стул напротив МакГонаггал и Бредли и выжидающе поднял левую бровь.

— Ваше имя и род занятий?

— Северус Тобиас Снейп, Упивающийся смертью, — как можно более бесстрастно отозвался профессор.

МакГонагалл покачала головой, аврор Доббс не удержался от смешка.

— Зачем вы наводили справки о Гермионе Грейнджер последние три месяца? — спросил Бредли, не поднимая глаз от пергамента с пометками, делая вид, будто не слышал ответа.

— Простое любопытство, — пожал плечами Снейп. — О мисс Грейнджер всегда так высоко отзывались, хотелось узнать, чего же она достигла. Жаль, что немногого. И как вы предполагаете, можно ли соблазнить коллегу, если ничего о ней не знаешь?

— Почему на стене вашей комнаты приклеен ее портрет?

Северус Снейп закатил глаза:

— Потому что я серийный маньяк-убийца. Если вам так хочется, я готов взять на себя даже преступления Джека-потрошителя.

Аврор Доббс оторвался от своих записей. Будучи магглорожденным, он наверняка слышал о Джеке. Бредли не слышал, поэтому иронии не понял.

— Знаете, Снейп, я верю, что вы сможете найти ответ на любой мой вопрос, — с наигранной усталостью сказал он. — Придумать этот ответ на ходу не составит для вас труда, вы двадцать лет врали направо и налево. Несмотря на усилия ваших коллег, я почти восстановил картину произошедшего. К сожалению, выращивание Affectuumverumordinaria не запрещено, поэтому профессор Лонгботтом не понесет никакого наказания, но вы воспользовались тем, что профессор Грейнджер попала под влияние этого ужасного растения. Вы, Снейп, должны были доставить ее в Больничное крыло, а вместо этого потащили в свои комнаты. Вы нарушили Устав. И у меня есть воспоминания профессора Коннора, поэтому лгать бессмысленно. Я считаю вас виновным.

— Тогда зачем весь этот балаган? — криво усмехнулся Снейп. — Увольте меня, я же сказал, что согласен.

Минерва МакГонагалл тяжело вздохнула, укоризненно глядя ему в глаза. «Ничего, Минерва, ничего, — мысленно ответил ей Северус. — Я выживу. Я попробую».

— Да, вероятно, мне так и придется поступить. Жаль, в начале учебного года не так-то просто найти хорошего специалиста… Но воспоминания… Стоп! Где воспоминания?! — Филиас со все нарастающей паникой оглядел стол — раз, другой, третий. — Минерва, вы же видели, что здесь стоял флакон с воспоминаниями Коннора?!

МакГонагалл выглядела не менее растерянной, чем глава попечительского совета. Вместе они осмотрели стол в четвертый раз, перерыли все бумаги Доббса.

— Доббс! Куда делся флакон?! — в бешенстве кричал Бредли уже из-под стола. — Акцио флакон! Акцио!

— Я веду протокол. Я не могу еще и флаконы ваши охранять! — фыркнул аврор.

Снейп безучастно наблюдал за поисками улики, сложив руки на груди. Потом деликатно кашлянул, привлекая внимание. Бредли вылез из-под стола и повернул голову на звук, глядя сквозь Снейпа невидящим взглядом налитых кровью глаз. Минерва едва сдерживала улыбку, уголки ее рта счастливо подрагивали.

— Раз доказательств нет, я могу идти? — вежливо осведомился Снейп.

Филиас промычал что-то невнятное.

— Хочу напомнить, что брать свидетельские воспоминания повторно будет незаконно, — робко вставил Доббс.

Бредли без сил упал на стул.