Доживем до понедельника

Его вид навевал мысли о пятом этаже больницы Святого Мунго.

— Налить вам валерьянки, Филиас? — осторожно спросила Минерва МакГонагалл. — У меня где-то был флакон…

Услышав последнее слово, глава попечительского совета испустил нечленораздельный вопль, а затем принялся рвать протокол. Брови аврора Доббса медленно поползли вверх.

— Все напрасно, все напрасно… — бормотал Бредли, разрывая мелко исписанный пергамент в клочки. — Все напрасно…

— Ну же, Филиас, возьмите себя в руки, — с искренним беспокойством сказала МакГонагалл. — Зато, выходит, в школе нет никаких чрезвычайных происшествий… Вы должны быть этому рады!

Филиас Бредли, глава попечительского совета, разразился громким смехом шизофреника. В его круглых глазах плескалось усталое отчаяние.

Эпилог

Профессор Зелий, обладатель ордена Мерлина первой степени, Северус Тобиас Снейп всегда был уверен в том, что лишь в гробу ему удастся выспаться. Впрочем, после вынужденного воскрешения он начал сомневаться и в этом. На протяжении многих лет здоровый крепкий сон с ночи до утра, не прерываемый вызовами Волдеморта и Дамблдора, вынужденными полуночными дежурствами, визитами пьяного Люциуса Малфоя или Аргуса Филча, который приводил к Снейпу очередного малолетнего нарушителя, словно в замке не было более ни одного преподавателя, оставался для зельевара несбыточной мечтой.

К его собственному глубокому удивлению, пробуждение произошло не от стука в дверь, боли в руке или истошного вопля. Нет, профессор Северус Тобиас Снейп проснулся по весьма банальной причине — он замерз, несмотря на теплое пушистое одеяло, в которое был заботливо укутан с головы до ног.

Впрочем, одеяло несколько обескуражило Снейпа. Он всегда укрывался тонким колючим пледом, дававшим весьма малое количество тепла. Это была очередная мера предосторожности бывшего шпиона: он никогда не засыпал крепко, а значит, всегда мог быстро вырваться из плена сновидений. Он на мгновение приоткрыл глаза, успев увидеть лишь уголок подушки в белой наволочке и прикроватную тумбочку со стоящими на ней часами.

Пять часов утра. Странно, ему казалось, что впервые за много лет он выспался от и до, буквально до кончиков ногтей.

На несколько секунд Северусу захотелось малодушно наплевать на то, что он не понимал, где находится, завернуться в это прекрасное, мягкое и теплое одеяло и снова заснуть спокойным глубоким сном праведника.

— Доброе утро, профессор, — услышал он мягкий, чуть хриплый ото сна голос.

Сомнений не было — Грейнджер.

— Не притворяйтесь, я хорошо слышу. Спящие люди дышат совсем иначе.

Он сдался и открыл глаза, чуть поворачивая голову на звук ее голоса.

Гермиона сидела на широком подоконнике у распахнутого настежь окна, свесив наружу босые ноги. У него перехватило дыхание — по маггловским меркам окно находилось на уровне этажа десятого, никак не меньше. Каштановые волосы были безжалостно стянуты в неизменный аккуратный пучок. Ни разу за все это время Снейп не видел, чтобы ее чудесным волосам была дарована свобода. Она сменила свою скучную учительскую мантию на желтые шорты чуть выше колена и темно-бордовую майку с надписью золотом «Гарри Поттер жил, жив и будет жить». Такие майки предприятие братьев Уизли выпустило к первой годовщине победы. В руке у нее была огромная чашка кофе.

Еще никогда Северус не ощущал так остро, какая пропасть на самом деле отделяла их друг от друга.

Как и того, какой Гермиона, в сущности, еще ребенок.

— Доброе утро, профессор, — эхом отозвался он, садясь в постели и с облегчением отмечая, что, хотя кто-то (ха, как будто есть варианты!) снял с него мантию, сюртук и ботинки, рубашка и брюки остались на своих местах. Снейп оглянулся в поисках своей одежды и нашел ее аккуратно висящей на спинке кресла у камина.

В комнате было достаточно прохладно: все-таки температура воздуха в середине сентября на севере Британских островов не слишком располагает к проветриванию помещений по утрам.

— Вам не холодно, мисс Грейнджер? — слова сорвались с языка прежде, чем он их обдумал.

— Вас правда это волнует, профессор Снейп? — очень резко сказала Гермиона. И тут же пожалела об этом, судя по тому, с каким отчаянием она уткнулась в свою чашку. — Думаю, вы плохо помните, что вчера случилось.

Последнее, что Снейп помнил отчетливо — стычку с Коннором у кабинета директора, когда преподаватель Защиты от темных искусств узнал, что никто не собирается увольнять его соперника, так как кто-то выкрал флакон с воспоминаниями прямо из-под носа Бредли. Джон Коннор превзошел самого себя: забыв о палочке, набросился на Снейпа с кулаками.

— Я помню драку, — осторожно ответил профессор Зелий, оглядываясь. ­— У вас есть зеркало?

Гермиона повернула голову. В ее взгляде было какое-то непонятное чувство ­— не то жалость, не то злость.