Фандом: Ориджиналы. Оглядываясь назад, можно иногда сделать странные находки, даже если ты их ждал. Но вот научиться ценить их порой бывает очень сложно.
Добавить в моё избранное
16 мин, 9 сек 17730
Думал поворчать на Айтира, но жест был небрежный и умиленно-приятный, так что недовольство прошло через пару мгновений.
В углу девочки возились с соломой, то выбегая на крыльцо, то вновь возвращаясь то с веточками, то с тряпками, то с пухом. Лисенок, сев на хвост, заинтересованно следил за ними, но под руки не лез — ждал, когда ему устроят лежбище. Айтир о чем-то переговаривался с Малтой, и делали они это так спокойно, что Ильмаре даже морить начало; все это жутко напоминало семейный вечер, когда все, уставшие и в хорошем настроении, садились в общей комнате и болтали ни о чем. Наверное, так, уж наверняка он знать этого не мог. Перекинув косу через плечо, он оперся локтями о стол, положил на сжатые ладони лицо и принялся бездумно водить взглядом по помещению, так или иначе все равно слишком долго задерживаясь на профиле Айтира.
Этот взгляд не остался незамеченным. Ни украдкой подмигнувшей Малтой. Ни девочками, которые задергали Ильмаре вопросами, как и что делать с лисенком, что ему вкуснее будет, как назвать, когда он вырастет и прочими детскими глупостями. Ни Айтиром, мирно варившим по просьбе Малты зелья. На него девочки только поглядывали, хихикая, но не мешали: видать, мать приучила, что в таком деле посторонние лишние. Зато потом повисли, залезли с двух сторон на лавку, обняли, на оба уха секретничая о чем-то…
Айтир только глупо улыбался. Хотел бы — не смог согнать эту улыбку, но не потому не гнал. А чтобы видели: он тоже рад. До одури, до крепких объятий, в которых сжал Ильмаре, когда все угомонились и заснули, даже две рыжие непоседы, умаявшиеся за день.
— Спасибо, — шепнул неслышно, в ухо.
Еще одно «спасибо» за то, чего без Ильмаре не было бы.
В углу девочки возились с соломой, то выбегая на крыльцо, то вновь возвращаясь то с веточками, то с тряпками, то с пухом. Лисенок, сев на хвост, заинтересованно следил за ними, но под руки не лез — ждал, когда ему устроят лежбище. Айтир о чем-то переговаривался с Малтой, и делали они это так спокойно, что Ильмаре даже морить начало; все это жутко напоминало семейный вечер, когда все, уставшие и в хорошем настроении, садились в общей комнате и болтали ни о чем. Наверное, так, уж наверняка он знать этого не мог. Перекинув косу через плечо, он оперся локтями о стол, положил на сжатые ладони лицо и принялся бездумно водить взглядом по помещению, так или иначе все равно слишком долго задерживаясь на профиле Айтира.
Этот взгляд не остался незамеченным. Ни украдкой подмигнувшей Малтой. Ни девочками, которые задергали Ильмаре вопросами, как и что делать с лисенком, что ему вкуснее будет, как назвать, когда он вырастет и прочими детскими глупостями. Ни Айтиром, мирно варившим по просьбе Малты зелья. На него девочки только поглядывали, хихикая, но не мешали: видать, мать приучила, что в таком деле посторонние лишние. Зато потом повисли, залезли с двух сторон на лавку, обняли, на оба уха секретничая о чем-то…
Айтир только глупо улыбался. Хотел бы — не смог согнать эту улыбку, но не потому не гнал. А чтобы видели: он тоже рад. До одури, до крепких объятий, в которых сжал Ильмаре, когда все угомонились и заснули, даже две рыжие непоседы, умаявшиеся за день.
— Спасибо, — шепнул неслышно, в ухо.
Еще одно «спасибо» за то, чего без Ильмаре не было бы.
Страница 5 из 5
