Геллерт

Под ногами хрустела и ломалась блеклая трава, тянущая слабые ростки вверх, к неразличимому за облаками солнцу. После круговерти аппарации ноги уперлись в жесткую твердь промерзшей равнины, которая была взрезана и исколота непрестанно снующими над землей ветрами.

Совсем рядом, утопив изъеденные временем камни в земле, высился замок. Тюрьма для одного-единственного узника.

Волдеморт поддел ногой камешек, который покатился со склона, пока не остановился, завязнув в тусклых стеблях. Темный Лорд не любил эту дорогу. Он бы предпочел аппарировать сразу к высоким деревянным воротам, а не спускаться с холма, чувствуя, как с каждым шагом крепость вырастает над ним, закрывая и без того скудный свет.

Нурменгард пугал его. Всегда, с первого своего появления здесь он чувствовал, что крепость давит на него, делает воздух тягучим настолько, что тяжело дышать. Он не чувствовал магии в окружающем воздухе, ее не было в пористых камнях, но то, что витало здесь, то, что жило и росло из этой высохшей земли, было настолько чуждым для любого человеческого существа, что хотелось развернуться и бежать. Бежать, взбираясь обратно на холм, скользя ногами по мерзлой земле, тяжело дыша, наконец добраться до нужной точки и аппарировать в пусть не свой, но все же дом. Туда, где его не будет преследовать ощущение давящего взгляда.

Волдеморт крепче сжал зубы и упрямо зашагал быстрее. Он проходил этой дорогой множество раз, но со временем не становилось легче.

С первым шагом в полумрак холла давящее чувство отступило. Здесь, внутри промерзшей до основания крепости было очень тихо. Время застыло, спряталось в выщербленных камнях лестницы, в узких бойницах — но даже это оцепенение было переносить легче.

Волдеморт поднимался по ступеням, легко касаясь холодных стен. Света не хватало, но вытащить здесь палочку было невозможно, как-то неправильно… И потому он шел в полутьме.

За лестницей открылся просторный зал. На полу лежали давно истлевшие остатки ковра, стены кое-где покрывал темный мох, а с проржавевшей люстры почти до пола свешивались длинные, жирно поблескивающие нити какого-то растения. По обе стороны темнели дверные проемы, но Волдеморт никогда не заходил туда. Не то чтобы ему не хотелось изучить Нурменгард, но каждый раз, когда он хотел подойти ближе, что-то его останавливало. Поэтому он, как и всегда, продолжил путь дальше, вверх по лестнице, на вершину центральной башни.

В единственных жилых комнатах в замке было тепло. Большой потемневший камин освещал массивный стол, заваленный свитками, книгами и бутылочками с мерцающими внутри серебристыми нитями воспоминаний. В этом неверном свете очертания становились зыбкими, а хозяин комнат, сидящий в кресле, казался размытой тенью.

Волдеморт привычно опустился во второе кресло и поставил на стол флакончик с зельем.

— Этого хватит на несколько лет.

Гриндевальд не ответил. Он неподвижно сидел за столом, лишь руки осторожно перебирали тихо позвякивающие флакончики. Благодаря зелью Геллерт выглядел лет на тридцать, но несмотря на внешность, в его жестах, во взглядах и в голосе чувствовалась глубокая старость. Из-за этого несоответствия, из-за постоянного ощущения неправильности Волдеморту было тяжело видеть учителя в последние годы.

— Скоро все решится, — Волдеморт откинулся в кресле, сдерживая подступающее раздражение. Обычно Геллерт был более разговорчив. — Один из моих Пожирателей нашел лазейку в Хогвартс. Вскоре я отправлю туда бойцов и замок будет моим.

— Зачем тебе это нужно, Том? — глухо отозвался Гриндевальд, не отрывая взгляда от серебрящихся нитей.

— Если Хогвартс падет, Министерство сдастся без боя. И я уже просил тебя не называть это имя.

— Я слишком долго тебя знаю, чтобы в это поверить, — Гриндевальд оторвал взгляд от поверхности стола, и Волдеморт увидел, какие больные и тусклые у него глаза. — Ты как большой обиженный ребенок, Том. Хочешь получить желанную игрушку, даже зная, что потом сломаешь ее.

— Не забывайся, Геллерт! — прошипел Волдеморт, вскочив на ноги. — Я сейчас могущественен, как никогда, а ты — всего лишь пережиток прошлого. О тебе все забыли.

— Это к лучшему, — Гриндевальд тяжело поднялся из кресла, дрожащими руками упираясь в подлокотники, и медленно подошел к Волдеморту. — Альбус умирает, Том. Проклятье сожжет его через несколько месяцев, и я ничем не смогу помочь. Оставь ему последние крохи жизни, и Хогвартс будет твой, раз ты этого хочешь. Не нужно убивать его только затем, чтобы доказать мне что-то.

Волдеморт оскалился и, наклонившись ближе, прошипел ему на ухо:

— Он двумя ногами в могиле, а ты по-прежнему о нем печешься. Что есть в нем такого, чего нет во мне, Геллерт? Ты бредил им полвека назад, ты бредишь им и сейчас. Но скоро это закончится — я принесу тебе его голову, ты сможешь положить ее в банку и вести со своим милым Альбусом долгие беседы.