По касательной

Поэтому, не дожидаясь, пока Вальдес начнёт повторять свои доводы в третий раз, Рамон разрешил сотрудникам отправляться по делам и, припечатав Бешеного суровым выразительным взглядом, веско заявил:

— Будешь это делать в свободное от основной работы время. Неофициально, — он обвёл не менее суровым взглядом собравшихся за столом подчинённых, — и вы ничего этого не слышали.

Аларкон с горестным стоном уронил голову на стол и для верности даже несколько раз постучал этой многострадальной частью тела по столешнице под понимающие смешки сослуживцев, однако это действо никоим образом не помогло изменить удручающую реальность. В реальности его напарником всё ещё был больной на всю голову Ротгер Вальдес, не способный усидеть на одном месте ни единой лишней секунды и вечно утягивающий за собой в водоворот событий всех, кто невовремя подвернётся под руку. Филипп, как напарник, обладал сомнительной привилегией находиться под рукой большую часть времени, поэтому особо не рассчитывал, что сможет остаться в стороне, даже несмотря на то, что Бешеный немедленно заверил Альмейду, что именно в свободное время и именно очень неофициально этим и собирался заняться. Откровенно говоря, Аларкон был бы не против, если бы его жизнь была хоть немного более скучной.

— Да, Адольф, конечно, вечером я тебя встречу, — Олаф Кальдмеер положил трубку телефона и устало прислонился спиной к дверному косяку.

Он только что вернулся домой после двенадцатичасовой смены в травмпункте, где работал на износ, почти без выходных, вот уже полгода, но усталость была вызвана не этим. Олафу казалось, что его жизнь остановилась, замерла на месте в тот самый момент, когда он вышел за дверь Первого Государственного Госпиталя в Эйнрехте, чтобы больше никогда туда не вернуться. За суетой переезда в другую страну, поиском квартиры и новой работы Кальдмеер не сразу заметил это, но с каждым днём всё более и более серых будней ему всё сильнее казалось, что вокруг него чужие жизни проносятся на бешеной скорости, а сам он заключён в непроницаемую вакуумную оболочку, внутри которой нет никакого движения. Так что приезд старого друга, взявшего отпуск впервые за, кажется, лет восемь, должен был что-то исправить. Как-то встряхнуть его. Самым ужасным было то, что Олаф не был уверен, что ему вообще хочется выбраться из своей оболочки. Но увидеться с Адольфом в любом случае будет неплохо.

— Ну, и что ты собираешься делать? — всё-таки не выдержал Аларкон, в делано расслабленной позе прислонившись к колонне и окидывая взглядом зал ожидания аэропорта.

Его можно было понять: со вчерашнего дня Вальдес не подавал никаких признаков того, что занимается самостоятельным неофициальным расследованием, и добросовестно выполнял все свои следовательские функции в расследованиях совместных и официальных. Это не могло не настораживать.

— Следить, когда здесь появится наш приятель, чтобы улететь на ближайшем рейсе в Гаунау, и схватить его, конечно, — ленивым голосом протянул Вальдес. Ему расслабленная и не вызывающая подозрения поза удавалась почему-то куда лучше, чем напарнику: Ротгер полулежал на скамейке, откинув голову на её спинку так далеко, что казалось, будто он просто вырубился, утомившись долгим ожиданием. Хотя на самом деле Филипп знал, что глаза у Бешеного открыты, и он следит за правой половиной зала ожидания не менее внимательно, чем Аларкон за левой.

— Хватит под дурачка косить, — почти не разжимая губ, процедил Филипп. — Ты же прекрасно понял, что я о дневнике.

— Я думал, ты не хочешь в это лезть, — Вальдес чуть потянулся, делая вид, что разминает затёкшую шею, чтобы внимательнее разглядеть мелькнувшее в толпе лицо. Аларкон слегка оттолкнулся от колонны лопатками, но, увидев, что Ротгер снова расслабляется и растекается по скамейке, прислонился обратно. Не тот.

Филипп еле слышно скрипнул зубами: да, Вальдес периодически втравливал его в какие-нибудь несанкционированные расследования или сомнительные авантюры с целью найти преступников как можно скорее. Но все потенциально опасные — читай «самоубийственные» — мероприятия обычно приберегал исключительно для себя. Так что подобная скрытность напарника ничего хорошего означать не могла.

— Просто… Держи меня в курсе, — Филипп сам поморщился от того, как беспомощно это прозвучало, и тут же сменил тон на куда более грубый: — Не собираюсь снова навещать тебя в больнице.

Ротгер открыл один глаз и, прищурившись, бросил на напарника быстрый нечитаемый взгляд.

— Девочка записывала в дневник все места, куда ходила. Её отец исчиркал всю последнюю неделю пометками: наверняка пытался повторить её путь и найти, в каком из этих мест она могла попасть в беду.

— Думаешь, нашёл? — Аларкон повернул голову налево и слегка кивнул Вальдесу на идущего в их сторону мужчину.

— Наверняка, — Вальдес плавно и почти незаметно перегруппировался на скамейке, готовый в любой момент сорваться с места.