По касательной

— Он обошёл все места, где побывала Алисия, посещал их в те же дни недели, что и она. Первым значится пункт сдачи крови, начну с него, завтра с утра.

— Дай знать, если я тебе понадоблюсь, — бросил Филипп, отталкиваясь от колонны и плавно обходя опознанного преступника. Тот, нервно оглянувшись, вдруг заметил вдалеке приближающегося охранника и, запаниковав, ломанулся к выходу.

Коротко ругнувшись, Вальдес одним прыжком перескочил через скамейку и рванул за ним, как обычно, предоставив напарнику демонстрировать окружающим правомерность своих действий. Аларкон со вздохом достал из кармана штатской одежды значок и, провозгласив положенное по протоколу «Стоять, полиция!», побежал следом.

Олаф должен был бы испытывать все эти чувства, которые полагается испытывать человеку, встречающему близкого друга после полугодовой разлуки: нетерпение, оживление, предвкушение… Вместо этого он просто хотел спать и ощущал лишь привычное тоскливое одиночество, которое настолько, кажется, срослось с его личностью за эти полгода, что даже «ощущение» было слишком громким словом для его описания. Как негромкая фоновая музыка, ставшая настолько привычной, что на неё уже и внимания не обращают. Вместе с осознанием собственной эмоциональной несостоятельности вдобавок к одиночеству пришло такое же привычное чувство вины: даже друга не можешь встретить как следует, он ради тебя всё бросил и прилетел в чужую страну, а тебе что — плевать? На самом деле Олафу было не плевать на Адольфа — и не могло быть — просто… Просто в последнее время ему было плевать даже на себя.

Единственным, что несколько встряхнуло его в это утро, была внезапно начавшаяся прямо посреди зала ожидания погоня. Кальдмеер отстранённо наблюдал, как какой-то мужчина срывается с места и бежит к выходу, а другой мужчина, перепрыгивая скамейки и чьи-то вещи, бежит ему наперерез. Убегающий почти поравнялся с Олафом, намереваясь проскользнуть мимо него к выходу, когда Кальдмеер услышал «Стоять, полиция!» с другого конца зала и, сам не понимая, зачем это делает, в приступе какого-то дурацкого оживления — словно на миг очнувшись ото сна — резко пнул пробегающего мимо беглеца по голени. Тот не упал, но запнулся достаточно сильно, чтобы догонявший его — как выяснилось, всё же полицейский в штатском — успел подскочить и лихо заломить преступнику руки за спину. На миг полицейский обернулся на Олафа и, едва скользнув по нему взглядом, одобрительно заметил:«Отличная работа!», а затем повернулся обратно к задержанному, чтобы с достойной серийного маньяка улыбкой выслушать, как подоспевший напарник зачитывает тому его права.

Кальдмеер внезапно поймал себя на мысли, что был бы не против остаться и понаблюдать, что будет дальше, но тут его окликнули и, обернувшись, он увидел шагающего на встречу Адольфа Шнееталя. И, к своему огромному облечению, всё же почувствовал настоящую радость от встречи с другом, несмотря на всё своё эмоционально заторможенное состояние. По крайней мере, улыбка, с которой он двинулся навстречу Адольфу, была вполне искренней.

Вальдес не знал, зачем похищенной девочке понадобилось сдавать кровь именно в одной из самых дорогих и респектабельный клиник столицы, но в дневнике чётко значился именно этот адрес. Наиболее вероятной была версия, что кровь сдавалась за плату: больница вполне могла себе это позволить, а значившиеся в дневнике следующими пунктами для посещения ночной клуб (записано было как библиотека, но Ротгер никогда не встречал ни одной библиотеки в том весьма сомнительном районе, на который указывал адрес), тату-салон (якобы цветочный магазин) и не расшифрованный пока магазин канцтоваров (который вполне мог ещё оказаться настоящим магазином настоящих канцтоваров) действительно требовали некоторых денежных вливаний. Было похоже, что Алисия как раз вошла в возраст подросткового бунта, но, будучи натурой педантичной и последовательной, даже этот свой бунт расписала по пунктам и внесла в расписание. В любое другое время Вальдес, прозванный Бешеным далеко не за любовь к чётким планам и графикам, с удовольствием высмеял бы подобную привычку, но сейчас она была весьма на руку следствию: оставалось только пункт за пунктом проследить путь Алисии, как это сделал её отец, и найти их обоих.

Немного настораживало, что та же самая больница значилась в ежедневнике и неделей ранее, но этот вопрос Ротгер собирался прояснить на месте. Получилось это довольно быстро: приветливая девушка-администратор с кукольной рекламной улыбкой выразила почти искреннее восхищение (Вальдес поставил бы где-то шесть-семь баллов правдоподобности из десяти) желанием Ротгера послужить на благо общества и спасти чью-то жизнь, однако, к её глубочайшему сожалению, они не могли принять кровь без предварительного всестороннего анализа, который, к счастью, можно было сделать прямо сейчас, быстро, легко и безболезненно.