По касательной

Так что он, совершенно не стесняясь, потащил Аларкона после смены в ночной клуб, значившийся одним из пунктов в дневнике Алисии. Вальдес торопился, это было видно: будь его воля, он оббежал бы все помеченные исчезнувшим (теперь уже официально, 35-отдел наконец-то опомнился и открыл дело после того, как к ним обратились коллеги потерпевшего) Леонардом Престоном места за один день. Но во всех них работники сменяли друг друга, работая посменно, и имело смысл заявиться туда в тот же день недели, в который это сделала Алисия — хотя бы потому, что именно так поступил её отец, и это, похоже, сработало. Кроме того, их собственные полтора десятка текущих расследований никто не отменял, к тому же Ротгер, не обладающий в данном случае никакими полномочиями, вынужден был работать под прикрытием, притворяясь во всех посещаемых местах клиентом. Хотя это ему было даже удобнее, они и раньше, бывало, так поступали со своими расследованиями: один допрашивал свидетелей и подозреваемых официально, как полицейский, а другой — прикинувшись клиентом, или соседом, или прохожим — по ситуации. В общем, торопился Вальдес со всем возможным старанием, и всё равно, кажется, считал, что торопится недостаточно. Ночной клуб был пустышкой — хотя Филипп походя успел засечь и взять на заметку пару каналов сбыта наркотиков, Вальдес, внимательно присмотревшись к указанным людям и взвесив что-то в своей непостижимой голове, решил, что с похищенными подростками они не связаны. Ротгер, вероятно, тут же понёсся бы проверять последний пункт из списка — полулегальный тату-салон, — наплевав даже на соблюдаемую очерёдность, если бы Аларкон вовремя не остановил его — буквально, схватив за плечо уже на ходу — и не показал на часы. В три часа ночи салон уже явно был закрыт. Да и до начала рабочего дня оставалось всего ничего, а спать на утренней летучке Альмейда почему-то категорически запрещал.

— Надеюсь, ты хотя бы татуировку в целях конспирации набивать не станешь, — проворчал Филипп, прощаясь с напарником до утра.

Вальдес предсказуемо промолчал, но всем своим видом показывал, что ничего не обещает и вообще он, может, всю жизнь мечтал о татуировке. Спорить Аларкону не хотелось, и он отправился домой, спать.

Домой в этот раз возвращались почти ночью: день выдался насыщенный. Настолько насыщенный, что Кальдмеер на целый этот день ухитрился позабыть и о собственном всепоглощающем одиночестве — какое, в самом деле, может быть одиночество, когда тебе целый день приходится болтаться в толпе незамолкающих туристов? — и об окружающих его холоде и отчуждённости, и о чувстве вины; и о том, что Адольф нарочно и раздражающе умалчивает о событиях, это чувство вызвавших; и о том, что Адольф завтра улетит, и тогда всё это вернётся обратно, быть может, с удвоенной силой. Но сейчас у Олафа немилосердно гудели находившиеся за день ноги, болела напичканная разнообразными культурно-историческими фактами голова и начинало слегка побаливать горло — то ли от морозного зимнего ветра, то ли от разговоров, переставших за последние полгода быть чем-то привычным. В общем, Кальдмеер чувствовал себя прекрасно, и думать о завтрашнем дне ему не хотелось, но стоило этой мысли прийти в голову, как завтрашний день тут же безмолвной тенью повис где-то на периферии сознания. К счастью, мрачные мысли тут же разогнал Шнееталь. Ему тоже не очень хотелось думать о завтрашнем дне, потому что оставлять друга одного в состоянии глубокой депрессии он не хотел, а остаться подольше никак не мог — отпуск истекал. Безопасные темы для разговоров были почти исчерпаны, поэтому Адольф, оглядевшись вокруг, сказал первое, что пришло ему в голову:

— Почему ты поселился в таком районе?

Район был, откровенно говоря, так себе. На любителя. Причём Олаф таким любителем точно не был: прямо сейчас они проходили мимо довольно обшарпанного ночного клуба, сразу за углом был какой-то не совсем легальным тату-салон, через улицу — бар, настолько грязный, что даже тараканы брезговали бегать там по полу… Кальдмеер в ответ только пожал плечами, потому что разумного объяснения у него не было. Не говорить же другу, что он поселился здесь, потому что это объявление первым попалось на глаза, а ему было до такой степени всё равно, где жить, что он даже не обратил внимания на район. Шнееталь, впрочем, понял это и сам. Они слегка посторонились, пропуская в сомнительный клуб двух явно спешащих людей, и пошли дальше. Думать о завтра всё ещё не хотелось.

— Где тебя носит?! — сердито рявкнул Филипп, едва взяв трубку зазвонившего телефона. Он имел все основания сердиться: Вальдес пропустил утреннюю планёрку и не отвечал на звонки, так что напарнику пришлось его отмазывать, сославшись на срочные оперативные мероприятия.

— Я их нашёл, это точно они, — торопливо проговорил Ротгер. — Надо брать, пока не поздно.

— Подожди-подожди, кто эти «они»? Похитители подростков? Где ты их нашёл?

— Не только подростков. Я с утра забежал в тату-салон.