Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
Добавить в моё избранное
30 мин, 24 сек 13916
В какой-то момент Геллерт заметил, что Сигнус все чаще пытается поправить ворот своего пальто, стараясь укрыться от неприятного промозглого ветерка.
— Ты совсем замерз! — Геллерт взял Сигнуса за руку и понял, что его пальцы просто-таки ледяные. — Ты забыл о согревающих чарах? — дернув его на себя так, что тот оказался практически прижат к его груди, и наклонившись к самому уху, прошептал он.
— Забыл, — голос Сигнуса дрогнул — то ли от неожиданности, то ли от холода.
После ссоры и разрыва со своим возлюбленным Альбусом, Геллерт никогда не позволял себе близости с мужчинами. Какое-то чувство извращенной порядочности заставляло его искать плотских удовольствий исключительно с женщинами, словно связь с мужчиной могла стать предательством того чувства, которое до сих пор не угасло в груди. Но голос Сигнуса, его открытость и некоторая незащищенность заворожили Геллерта, сбивая дыхание. Волна томления прокатилась по телу, заставляя сразу же напрячься в предвкушении. Он, опершись плечом о ствол дерева, под которым они стояли, обхватил Сигнуса руками и прижал к себе, словно пытался согреть, одновременно накладывая на него беспалочковые чары.
— Так теплее? — шепот, смешиваясь с шумом ветра, походил на змеиное шипение.
— Да, несомненно, — Сигнус не был совсем уж невинным и прекрасно почувствовал в объятиях не только дружескую поддержку и помощь, но и желание обладать.
С первых минут знакомства Геллерт покорил его своим обаянием и привлекательной внешностью, поэтому он и не думал вырываться или еще как-то показывать свое неудовольствие столь интимными объятиями. Сигнус в ответ обхватил руками Геллерта и зарылся лицом в его воротник, будто для того, чтобы согреться, а на самом деле ему хотелось прижаться губами к его шее, почувствовать его запах, стать еще ближе. Он понимал, что события развиваются слишком быстро, но ведь совсем скоро они расстанутся, и может так случиться, что больше никогда не увидятся. Так почему же нужно сдерживаться и не давать волю своим желаниям?
— У меня в магической части Бремена свой дом. Небольшой, но там тепло, — Геллерт не хотел задумываться о том, чем же его так привлек этот случайный знакомый из Британии. Сигнус был для него притягателен и, раз уж он до сих пор не умчался с воплем, то вполне можно было предположить, что и от более тесных отношений он не откажется.
— А я снимаю комнату, — не разрывая объятий, сказал Сигнус и уточнил: — В магической части.
— Значит нам в любом случае по пути, — Геллерт пока не стал уточнять — пойдут ли они к одному из них или каждый в свое жилище.
Можно было обниматься, спрятавшись от взглядов посторонних за деревом, однако, проходя по улицам города, следовало придерживаться принятых норм поведения — магглы не были столь лояльны к однополым отношениям, как магический мир, хотя и среди волшебников хватало недалеких ханжей и откровенных противников подобных связей. Путь до Рыночной площади прошел незаметно, несмотря на то, что Геллерт и Сигнус разговаривали теперь меньше. Вместо продолжения беседы обо всем подряд, как это было по пути к реке, они теперь больше думали каждый о своем и только обменивались понимающими взглядами и заговорщицкими улыбками. Пройдя мимо Ратуши, они спустились в неприметный для магглов погребок в одном из ближайших двориков. Вторая дверь погребка вывела их прямо в магическую часть Бремена, внешне мало отличающуюся от того, где они только что прогуливались. Геллерт протянул руку, выразительно глядя на Сигнуса, безмолвно предлагая следовать за собой. Тот, не колеблясь, принял предложение, обхватывая его ладонь своими холодными пальцами.
Горячий чай, собственноручно заваренный Геллертом, был очень кстати — под конец прогулки погода испортилась окончательно, и они даже немного промокли перед тем, как попали в магическую часть города, где можно было, не таясь, применить высушивающие и водоотталкивающие чары. Но никакие чары не способны заменить кружки доброго горячего душистого чая, заставляющего кровь быстрее бежать по венам, а воображение рисовать яркие картинки воплощения желаний тела.
Кровать в доме Геллерта была широкой и удобной. А еще здесь никогда не было ни одной его любовницы и уж тем более — любовника. Почему ему вдруг захотелось привести Сигнуса в свой дом, Геллерт не имел ни малейшего представления. Ему просто так захотелось — и все. А своим желаниям он старался по возможности не отказывать. Геллерта в это время больше интересовало — так ли прекрасно тело нового знакомого, как и его лицо? Одежда, сбрасываемая прямо на пол, постепенно открывала все больше для любопытного жадного взгляда — Сигнус был красив, а темная дорожка волос на белоснежной коже живота, ведущая к паху, и вовсе завораживала взгляд. Геллерт давно не чувствовал такого удовольствия от простого созерцания своего партнера, и не мудрено, ведь последнее десятилетие в его постели были исключительно только женщины — тела которых изумительно красивы, их изгибы нежны, а кожа мягка, словно шелк.
— Ты совсем замерз! — Геллерт взял Сигнуса за руку и понял, что его пальцы просто-таки ледяные. — Ты забыл о согревающих чарах? — дернув его на себя так, что тот оказался практически прижат к его груди, и наклонившись к самому уху, прошептал он.
— Забыл, — голос Сигнуса дрогнул — то ли от неожиданности, то ли от холода.
После ссоры и разрыва со своим возлюбленным Альбусом, Геллерт никогда не позволял себе близости с мужчинами. Какое-то чувство извращенной порядочности заставляло его искать плотских удовольствий исключительно с женщинами, словно связь с мужчиной могла стать предательством того чувства, которое до сих пор не угасло в груди. Но голос Сигнуса, его открытость и некоторая незащищенность заворожили Геллерта, сбивая дыхание. Волна томления прокатилась по телу, заставляя сразу же напрячься в предвкушении. Он, опершись плечом о ствол дерева, под которым они стояли, обхватил Сигнуса руками и прижал к себе, словно пытался согреть, одновременно накладывая на него беспалочковые чары.
— Так теплее? — шепот, смешиваясь с шумом ветра, походил на змеиное шипение.
— Да, несомненно, — Сигнус не был совсем уж невинным и прекрасно почувствовал в объятиях не только дружескую поддержку и помощь, но и желание обладать.
С первых минут знакомства Геллерт покорил его своим обаянием и привлекательной внешностью, поэтому он и не думал вырываться или еще как-то показывать свое неудовольствие столь интимными объятиями. Сигнус в ответ обхватил руками Геллерта и зарылся лицом в его воротник, будто для того, чтобы согреться, а на самом деле ему хотелось прижаться губами к его шее, почувствовать его запах, стать еще ближе. Он понимал, что события развиваются слишком быстро, но ведь совсем скоро они расстанутся, и может так случиться, что больше никогда не увидятся. Так почему же нужно сдерживаться и не давать волю своим желаниям?
— У меня в магической части Бремена свой дом. Небольшой, но там тепло, — Геллерт не хотел задумываться о том, чем же его так привлек этот случайный знакомый из Британии. Сигнус был для него притягателен и, раз уж он до сих пор не умчался с воплем, то вполне можно было предположить, что и от более тесных отношений он не откажется.
— А я снимаю комнату, — не разрывая объятий, сказал Сигнус и уточнил: — В магической части.
— Значит нам в любом случае по пути, — Геллерт пока не стал уточнять — пойдут ли они к одному из них или каждый в свое жилище.
Можно было обниматься, спрятавшись от взглядов посторонних за деревом, однако, проходя по улицам города, следовало придерживаться принятых норм поведения — магглы не были столь лояльны к однополым отношениям, как магический мир, хотя и среди волшебников хватало недалеких ханжей и откровенных противников подобных связей. Путь до Рыночной площади прошел незаметно, несмотря на то, что Геллерт и Сигнус разговаривали теперь меньше. Вместо продолжения беседы обо всем подряд, как это было по пути к реке, они теперь больше думали каждый о своем и только обменивались понимающими взглядами и заговорщицкими улыбками. Пройдя мимо Ратуши, они спустились в неприметный для магглов погребок в одном из ближайших двориков. Вторая дверь погребка вывела их прямо в магическую часть Бремена, внешне мало отличающуюся от того, где они только что прогуливались. Геллерт протянул руку, выразительно глядя на Сигнуса, безмолвно предлагая следовать за собой. Тот, не колеблясь, принял предложение, обхватывая его ладонь своими холодными пальцами.
Горячий чай, собственноручно заваренный Геллертом, был очень кстати — под конец прогулки погода испортилась окончательно, и они даже немного промокли перед тем, как попали в магическую часть города, где можно было, не таясь, применить высушивающие и водоотталкивающие чары. Но никакие чары не способны заменить кружки доброго горячего душистого чая, заставляющего кровь быстрее бежать по венам, а воображение рисовать яркие картинки воплощения желаний тела.
Кровать в доме Геллерта была широкой и удобной. А еще здесь никогда не было ни одной его любовницы и уж тем более — любовника. Почему ему вдруг захотелось привести Сигнуса в свой дом, Геллерт не имел ни малейшего представления. Ему просто так захотелось — и все. А своим желаниям он старался по возможности не отказывать. Геллерта в это время больше интересовало — так ли прекрасно тело нового знакомого, как и его лицо? Одежда, сбрасываемая прямо на пол, постепенно открывала все больше для любопытного жадного взгляда — Сигнус был красив, а темная дорожка волос на белоснежной коже живота, ведущая к паху, и вовсе завораживала взгляд. Геллерт давно не чувствовал такого удовольствия от простого созерцания своего партнера, и не мудрено, ведь последнее десятилетие в его постели были исключительно только женщины — тела которых изумительно красивы, их изгибы нежны, а кожа мягка, словно шелк.
Страница 3 из 9
