Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
Добавить в моё избранное
30 мин, 24 сек 13917
Но Геллерт все же выше ценил другую красоту — чуть мускулистое тело, широкие плечи, подтянутые ягодицы, не говоря уже о твердом члене, который приятно взять в руку, приласкать ртом или, если выдастся такое настроение, даже вобрать его в себя, впуская в собственное тело, позволяя приносить ни с чем не сравнимое удовольствие.
Поцелуи очень быстро из ласковых и осторожных превратились в требовательные и жадные. Руки Геллерта скользили по телу нежданного любовника, прижимая и поглаживая, стараясь изучить его, дать ощутить всю силу желания, которая сейчас бурлила в крови, заставить покориться собственному вожделению и капитулировать перед чувственным напором. Простыни, согретые магией, приятно касались тел, не отвлекая и не раздражая. Сигнус оказался отзывчивым и страстным, легко подстраивающимся под партнера, и достаточно искусным, чтобы избежать неловких моментов, обязательно возникающих с неопытными любовниками.
Геллерт, изнемогая от вожделения, не мог больше противиться собственному желанию, готовому взорвать его изнутри. Ощущая себя, как туго натянутая тетива арбалета, он с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на партнера сию же минуту и просто жарко не оттрахать его, сбрасывая, казалось бы, годами копившееся напряжение, совсем не заботясь о его здоровье. Он подложил Сигнусу под ягодицы свернутое одеяло, открывая себе лучший доступ к его анусу. Призвав магией на пальцы лубрикант, Геллерт подготовил любовника к соитию, подкрепляя свои действия специальными чарами, наблюдая, как тот в предвкушении комкает руками простынь и закусывает чуть не до крови губу, с трудом удерживаясь, чтобы не стонать в голос. Приподняв Сигнуса за бедра, чтобы было удобнее, Геллерт толкнулся членом внутрь его тела, расслабленного чарами. Удовольствие накрыло обоих с головой, заставив магию счастливо плясать вокруг их разгоряченных тел, двигающихся в им одним известном ритме, приносящем с собой столь сильное наслаждение, что разум отказывался контролировать состояние тела. Ни один из них не сдержал крика, достигнув пика и падая в бездну блаженства.
Раскинувшись на кровати рядом с Сигнусом и восстанавливая дыхание после умопомрачительного оргазма, Геллерт пытался понять, почему он так упорно последние годы отказывал себе в сексе с мужчинами, если это приносит ему столько удовольствия. Ответ не находился, все время ускользая в тот самый миг, когда уже казалось, что все прояснилось.
На ночь Сигнус остался у Геллерта. Они спали в обнимку, не строя планов и не загадывая на будущее. Утренний секс был не менее приятен, чем накануне. Позавтракав, они разошлись каждый по своим делам, не договариваясь о встрече и ничего друг другу не обещая.
Через два дня вечером Геллерт застал Сигнуса у своего дома. Тот стоял под мелким неприятным дождем, сунув руки в карманы, и даже не замечал, что водоотталкивающие чары практически развеялись, и холодные капли давно успели довольно сильно его намочить. Волосы слиплись от влаги и висели тяжелыми вьющимися прядями, ложась на плечи маленькими черными змейками. Геллерт не стал скрывать, что встреча его обрадовала, особенно тепло стало на сердце от жадного взгляда Сигнуса, жаждущего прикосновений и близости. Отказываться от теплого, отзывчивого тела в постели стал бы только глупец.
— Ты снова замерз и промок, — заметил очевидное Геллерт, обнимая Сигнуса за плечи и подталкивая к двери в дом.
— Видимо, такая у тебя судьба — все время отогревать меня, — стоило двери закрыться за их спинами, как Сигнус потянулся за поцелуем.
Их «случайные» встречи продолжались три недели, пока после очередного крышесносного секса Геллерт не предложил Сигнусу перебраться в его дом, чтобы быть все время рядом и не придумывать«причину» для свидания. Сигнус не стал ломаться и набивать себе цену — он тоже хотел быть ближе с Геллертом, поэтому в тот же день перенес свои неказистые пожитки в его дом.
Как-то ближе к Рождеству Геллерт задержался на деловой встрече. Придя домой, он застал Сигнуса спящим в их постели. Облокотившись плечом о столбик для кроватного полога, Геллерт немного постоял, любуясь своим молодым любовником. Хоть их разница в возрасте и не была слишком уж большой, но он все время чувствовал себя ответственным за Сигнуса, оберегая его и помогая разбираться в жизненных коллизиях. Геллерт не задумывался, что заставляет его держать Сигнуса подле себя, но он прекрасно видел, что тот в него явно влюблен — ошибиться было сложно: постоянная жажда и нежность во взгляде не обманывали. Он смотрел на Сигнуса и понимал, что не хочет с ним расставаться. Никогда. И вдруг… Геллерт просто-таки ощущал, как болезненно начали рваться какие-то нити в его душе — несомненно, созданные волшебством, потому что магия забилась в нем, как живое существо, которому стало очень больно. Она корчилась и безмолвно взывала остановить эту пытку, но Геллерт не мог ничем ей помочь — он понимал, что нужно просто перетерпеть и не дать магии вырваться на волю разрушительной волной.
Поцелуи очень быстро из ласковых и осторожных превратились в требовательные и жадные. Руки Геллерта скользили по телу нежданного любовника, прижимая и поглаживая, стараясь изучить его, дать ощутить всю силу желания, которая сейчас бурлила в крови, заставить покориться собственному вожделению и капитулировать перед чувственным напором. Простыни, согретые магией, приятно касались тел, не отвлекая и не раздражая. Сигнус оказался отзывчивым и страстным, легко подстраивающимся под партнера, и достаточно искусным, чтобы избежать неловких моментов, обязательно возникающих с неопытными любовниками.
Геллерт, изнемогая от вожделения, не мог больше противиться собственному желанию, готовому взорвать его изнутри. Ощущая себя, как туго натянутая тетива арбалета, он с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на партнера сию же минуту и просто жарко не оттрахать его, сбрасывая, казалось бы, годами копившееся напряжение, совсем не заботясь о его здоровье. Он подложил Сигнусу под ягодицы свернутое одеяло, открывая себе лучший доступ к его анусу. Призвав магией на пальцы лубрикант, Геллерт подготовил любовника к соитию, подкрепляя свои действия специальными чарами, наблюдая, как тот в предвкушении комкает руками простынь и закусывает чуть не до крови губу, с трудом удерживаясь, чтобы не стонать в голос. Приподняв Сигнуса за бедра, чтобы было удобнее, Геллерт толкнулся членом внутрь его тела, расслабленного чарами. Удовольствие накрыло обоих с головой, заставив магию счастливо плясать вокруг их разгоряченных тел, двигающихся в им одним известном ритме, приносящем с собой столь сильное наслаждение, что разум отказывался контролировать состояние тела. Ни один из них не сдержал крика, достигнув пика и падая в бездну блаженства.
Раскинувшись на кровати рядом с Сигнусом и восстанавливая дыхание после умопомрачительного оргазма, Геллерт пытался понять, почему он так упорно последние годы отказывал себе в сексе с мужчинами, если это приносит ему столько удовольствия. Ответ не находился, все время ускользая в тот самый миг, когда уже казалось, что все прояснилось.
На ночь Сигнус остался у Геллерта. Они спали в обнимку, не строя планов и не загадывая на будущее. Утренний секс был не менее приятен, чем накануне. Позавтракав, они разошлись каждый по своим делам, не договариваясь о встрече и ничего друг другу не обещая.
Через два дня вечером Геллерт застал Сигнуса у своего дома. Тот стоял под мелким неприятным дождем, сунув руки в карманы, и даже не замечал, что водоотталкивающие чары практически развеялись, и холодные капли давно успели довольно сильно его намочить. Волосы слиплись от влаги и висели тяжелыми вьющимися прядями, ложась на плечи маленькими черными змейками. Геллерт не стал скрывать, что встреча его обрадовала, особенно тепло стало на сердце от жадного взгляда Сигнуса, жаждущего прикосновений и близости. Отказываться от теплого, отзывчивого тела в постели стал бы только глупец.
— Ты снова замерз и промок, — заметил очевидное Геллерт, обнимая Сигнуса за плечи и подталкивая к двери в дом.
— Видимо, такая у тебя судьба — все время отогревать меня, — стоило двери закрыться за их спинами, как Сигнус потянулся за поцелуем.
Их «случайные» встречи продолжались три недели, пока после очередного крышесносного секса Геллерт не предложил Сигнусу перебраться в его дом, чтобы быть все время рядом и не придумывать«причину» для свидания. Сигнус не стал ломаться и набивать себе цену — он тоже хотел быть ближе с Геллертом, поэтому в тот же день перенес свои неказистые пожитки в его дом.
Как-то ближе к Рождеству Геллерт задержался на деловой встрече. Придя домой, он застал Сигнуса спящим в их постели. Облокотившись плечом о столбик для кроватного полога, Геллерт немного постоял, любуясь своим молодым любовником. Хоть их разница в возрасте и не была слишком уж большой, но он все время чувствовал себя ответственным за Сигнуса, оберегая его и помогая разбираться в жизненных коллизиях. Геллерт не задумывался, что заставляет его держать Сигнуса подле себя, но он прекрасно видел, что тот в него явно влюблен — ошибиться было сложно: постоянная жажда и нежность во взгляде не обманывали. Он смотрел на Сигнуса и понимал, что не хочет с ним расставаться. Никогда. И вдруг… Геллерт просто-таки ощущал, как болезненно начали рваться какие-то нити в его душе — несомненно, созданные волшебством, потому что магия забилась в нем, как живое существо, которому стало очень больно. Она корчилась и безмолвно взывала остановить эту пытку, но Геллерт не мог ничем ей помочь — он понимал, что нужно просто перетерпеть и не дать магии вырваться на волю разрушительной волной.
Страница 4 из 9
