Фандом: Мстители. «Даже если устала, — он говорит, — борись, До победы два шага». Ты слушаешь и киваешь.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 5276
Его вид, приходившего в себя, был невыносим, и Ванда бросилась прочь из пентхауса Старка. Подальше от Бартона и его боли, от своих чертовых чувств. От ошибки, о которой они оба потом бы только сожалели. Тогда она еще не знала, что видит его в последний раз. Тогда у желания уйти в отставку были лишь размытые очертания.
У воспоминаний есть своя сила. Эта сила сжимает горло мертвой хваткой так, что становится нечем дышать, и помогает лишь виски. Этот напиток не ее привычка — не Алой Ведьмы и не простушки Ви. У привычки имя, которое она запретила себе произносить.
Утро наступает со звоном будильника, от которого головная боль еще более невыносима, — череп словно раскалывается по кусочкам. Подниматься трудно, но пара чашек кофе спасает, и Ви садится за руль, все еще сонная, но почти живая. В ранний час в ресторане спокойно, посетителей мало. К обеду стайками стягиваются клерки из соседнего бизнес-центра, а с наступлением вечера свободных столиков уже нет. Ви не очень хорошо — надо было вчера ограничиться одним бокалом или не пить вовсе, но думать об этом некогда, она с ног сбивается.
— Что будете… — привычно начинает Ви, остановившись у нового посетителя, но вдруг замолкает, слова теряются. Не стоило вспоминать Бартона, ох не стоило. Видеть его в облике горожанина странно и непривычно. Брюки, свитер — вроде бы идет, но его все не его.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Или делай заказ, или не трать мое время. Мне запрещено трепаться с посетителями, — голос не подводит, звучит ровно столько уверенно, сколько нужно, и столь же небрежно. Алая Ведьма умерла. Ви все равно.
— Ты должна вернуться в Нью-Йорк. — Бартон поднимается на ноги, теперь он смотрит на нее сверху вниз, и от этого взгляда становится не по себе.
— И не подумаю. — Она уходит первая и больше не смотрит на него. Не ему говорить ей, что должно. Не он обладатель дара, который едва ли в состоянии контролировать. Не он разбивается вновь и вновь, вспоминая то, что должно быть похоронено.
«Убирайся прочь и не возвращайся!» — так хочется прокричать, но Ви не произносит ни звука.
Увидев Бартона в своей уютной гостиной, она ничуть не удивлена. Перед ним на столике бутылка виски, что она начала вчера, но Бартон к ней не притронулся. Он выглядит так, словно его демоны остались в прошлом. Ви — Ванде — вдруг мерещится, что ее демон прямо перед ней.
— Ник принял мою отставку. Он дал слово, что не призовет меня, пока я того не захочу. Он сам помогал инициировать мою смерть. — Она не видит ничего иного, кроме как броситься в наступление.
Она все еще помнит, как слабо светился едва заметный луч в ее ладонях, а потом вдруг резко вырос и устремился вперед, расчищая перед Алой Ведьмой путь. Путь, на котором было полно гражданских, невинных людей. Ей хочется говорить и верить, что последний раз телекинез применила к Бартону, приводя его в чувство. Тот следующий раз… она и не применяла. Она не контролировала его. Наташа потом сочувственно объясняла, что это эмоциональная нестабильность.
— Тебе нравится эта жизнь? Бегать с подносом… Эта старая квартира? Неужели ты выберешь это, отказываясь от большего, Ви? — в устах Бартона привычное имя звучит горькой насмешкой.
— Ты не знаешь, что это такое — потерять контроль над силой, которая может навредить.
Ви устала. Она скидывает туфли, подошвы ног гудят, и хочется есть. Хочется, чтобы Бартон исчез и снова все стало, как прежде.
— Я знаю, что такое потерять контроль над собой и причинить другому вред. — Он оставляет диван и приближается к ней, и Ви хочется отойти, отшатнуться, но усилием воли она заставляет себя остаться неподвижной. Алая Ведьма мертва. Но только не ее чувства к Клинту Бартону. — Ник говорил, что ты откажешься, что просить тебя бесполезно. Ванда, не делай этого. Не стоит бояться того, что ты навредишь кому-то, а лучше думать о том, кому можешь помочь. Я хочу, чтобы ты вернулась, все хотят. Но ты нужна мне.
Клинт смотрит так, словно и правда верит в нее, в ее силу. А Ванда думает о том, что все-таки она слабая — не может отказать ему. Эта слабость такая предательская по отношению к самой себе, но ей не хочется (будем честными, никогда и не хотелось) быть простой девчонкой Ви. Не хочется убегать. Хочется быть с ним рядом.
— Нет. — Ви, Ванда… не важно. Имя — всего лишь буквы. Она не хочет быть слабой, не готова вернуться назад. — Я не хочу возвращаться. Мне нравится эта жизнь — самая обычная. Я не хочу ничего менять.
Клинт Бартон не спорит и не возражает, не пытается ее переубедить, уважая ее право на это желание. Он уходит, и один только бог знает, чего ей стоит не произнести жалкое: «Останься»…
У воспоминаний есть своя сила. Эта сила сжимает горло мертвой хваткой так, что становится нечем дышать, и помогает лишь виски. Этот напиток не ее привычка — не Алой Ведьмы и не простушки Ви. У привычки имя, которое она запретила себе произносить.
Утро наступает со звоном будильника, от которого головная боль еще более невыносима, — череп словно раскалывается по кусочкам. Подниматься трудно, но пара чашек кофе спасает, и Ви садится за руль, все еще сонная, но почти живая. В ранний час в ресторане спокойно, посетителей мало. К обеду стайками стягиваются клерки из соседнего бизнес-центра, а с наступлением вечера свободных столиков уже нет. Ви не очень хорошо — надо было вчера ограничиться одним бокалом или не пить вовсе, но думать об этом некогда, она с ног сбивается.
— Что будете… — привычно начинает Ви, остановившись у нового посетителя, но вдруг замолкает, слова теряются. Не стоило вспоминать Бартона, ох не стоило. Видеть его в облике горожанина странно и непривычно. Брюки, свитер — вроде бы идет, но его все не его.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Или делай заказ, или не трать мое время. Мне запрещено трепаться с посетителями, — голос не подводит, звучит ровно столько уверенно, сколько нужно, и столь же небрежно. Алая Ведьма умерла. Ви все равно.
— Ты должна вернуться в Нью-Йорк. — Бартон поднимается на ноги, теперь он смотрит на нее сверху вниз, и от этого взгляда становится не по себе.
— И не подумаю. — Она уходит первая и больше не смотрит на него. Не ему говорить ей, что должно. Не он обладатель дара, который едва ли в состоянии контролировать. Не он разбивается вновь и вновь, вспоминая то, что должно быть похоронено.
«Убирайся прочь и не возвращайся!» — так хочется прокричать, но Ви не произносит ни звука.
Увидев Бартона в своей уютной гостиной, она ничуть не удивлена. Перед ним на столике бутылка виски, что она начала вчера, но Бартон к ней не притронулся. Он выглядит так, словно его демоны остались в прошлом. Ви — Ванде — вдруг мерещится, что ее демон прямо перед ней.
— Ник принял мою отставку. Он дал слово, что не призовет меня, пока я того не захочу. Он сам помогал инициировать мою смерть. — Она не видит ничего иного, кроме как броситься в наступление.
Она все еще помнит, как слабо светился едва заметный луч в ее ладонях, а потом вдруг резко вырос и устремился вперед, расчищая перед Алой Ведьмой путь. Путь, на котором было полно гражданских, невинных людей. Ей хочется говорить и верить, что последний раз телекинез применила к Бартону, приводя его в чувство. Тот следующий раз… она и не применяла. Она не контролировала его. Наташа потом сочувственно объясняла, что это эмоциональная нестабильность.
— Тебе нравится эта жизнь? Бегать с подносом… Эта старая квартира? Неужели ты выберешь это, отказываясь от большего, Ви? — в устах Бартона привычное имя звучит горькой насмешкой.
— Ты не знаешь, что это такое — потерять контроль над силой, которая может навредить.
Ви устала. Она скидывает туфли, подошвы ног гудят, и хочется есть. Хочется, чтобы Бартон исчез и снова все стало, как прежде.
— Я знаю, что такое потерять контроль над собой и причинить другому вред. — Он оставляет диван и приближается к ней, и Ви хочется отойти, отшатнуться, но усилием воли она заставляет себя остаться неподвижной. Алая Ведьма мертва. Но только не ее чувства к Клинту Бартону. — Ник говорил, что ты откажешься, что просить тебя бесполезно. Ванда, не делай этого. Не стоит бояться того, что ты навредишь кому-то, а лучше думать о том, кому можешь помочь. Я хочу, чтобы ты вернулась, все хотят. Но ты нужна мне.
Клинт смотрит так, словно и правда верит в нее, в ее силу. А Ванда думает о том, что все-таки она слабая — не может отказать ему. Эта слабость такая предательская по отношению к самой себе, но ей не хочется (будем честными, никогда и не хотелось) быть простой девчонкой Ви. Не хочется убегать. Хочется быть с ним рядом.
— Нет. — Ви, Ванда… не важно. Имя — всего лишь буквы. Она не хочет быть слабой, не готова вернуться назад. — Я не хочу возвращаться. Мне нравится эта жизнь — самая обычная. Я не хочу ничего менять.
Клинт Бартон не спорит и не возражает, не пытается ее переубедить, уважая ее право на это желание. Он уходит, и один только бог знает, чего ей стоит не произнести жалкое: «Останься»…
Страница 2 из 2
