Хранительница

— А знал, что она хочет меня теперь Хранительницей сделать?

— Тебя? — удивился Аларм.

— Да, меня. Я буду деталью станции, понимаешь?

— У тебя с голосом что?

— Ничего, — голос предательски дрожал, а по щекам бежали слёзы.

— Всё будет нормально. Главное, не волнуйся. Виллина знает, что делает. Что у тебя там за звуки?

Элли вдохнула поглубже, успокаивая себя.

— Ничего… — снова повторила она. — Так ты это знал?

— Нет. Думал, она Сакару это поручит. Держитесь, мы идём! Будем завтра к обеду.

— Меня подключат утром…

— Вот и хорошо. Виллине, может, после этого полегче станет. Разгоним всю эту шваль и поговорим.

— Но я буду уже подключённой…

— Ну и что? Если всё пройдёт гладко, то ничего нам не помешает. Вы там только барьер держите.

— Ладно, — кивнула Элли. — Аларм…

— Ну я это. Что?…

— Мне страшно…

Только её слов Аларм не слышал. Связь снова оборвалась.

Узор из цветных кругов и точек на потолке совсем простой, но есть в нём что-то гипнотическое. Может, так и задумано? Элли лежала на кушетке как раз под ним. Вот-вот её подключат к станции. Как-то глупо спрашивать, больно ли это.

— Что мне нужно делать? — вместо этого сказала она, повернувшись к сидящей рядом Виллине.

Далеко за её спиной у дверей стоит Рохан. И ещё кто-то. Сейчас надо охранять именно этот зал. И ближайшие несколько часов Хранительницы — что старая, что новая — будут крайне уязвимы. Сама станция тоже, но Виллина говорила про какие-то предохранительные системы.

— Просто дыши глубоко. И расслабься, — велела Виллина.

Легко сказать, но нелегко сделать. С глубоким дыханием проблем нет, а вот расслабиться очень сложно. Подумать о хорошем — тоже. Она может сейчас просто вскочить и сбежать, и чёрта с два её кто заставит подключиться к этой станции! Недобровольно эту процедуру точно не провести.

Нет, сейчас нельзя струсить. Выбора нет. Если она сейчас сбежит, то что будет? Что, если никто другой тоже не согласится? Тогда станция просто развалится и погибнет. А этого допустить нельзя. В конце концов, сама Элли тоже жить хочет. А постояв на пороге смерти, вполне можно это понять.

— Ты готова? — голос Виллины был спокоен. Хорошо бы и Элли быть такой же спокойной.

— Да, — подтвердила она по возможности твёрдо.

— Смотри на мою руку, — Виллина держала ладонь над ней. Морщинистая, пересечённая синеватыми жилками, но не дрожащая, как вчера. Одно из колец было повёрнуто камнем к ладони. В древних фильмах гипнотизёры произносили загадочным голосом что-то про тяжёлые веки и желание спать. Виллина молчала.

Перед глазами проплыло красное пятно камня. Всё остальное постепенно выцветало и размазывалось. Во всём мире осталось только это маленькое красное пятнышко. А потом исчезло и оно, а в лоб жадно впилось что-то горячее.

Кажется, даже получилось не закричать. Боль прошла, и появились новые, трудно передаваемые ощущения. Как во сне, когда кажешься себе маленькой или очень большой.

Сейчас она была круглой. Очень большой и круглой. Среди черноты и бесконечности. Что-то легко толкает её в бок, она поглощает эту энергию; потом в другой — и эта энергия поглощена.

Это ощущение постепенно стало привычным. Вокруг что-то бесконечное и бесцветное. А вот внутри у неё что-то всё время горело, шевелилось, двигалось, приносило приятные или не очень приятные ощущения. Что-то словно тёплой волной шло по всему её телу. Что-то грело чуть сильнее, чем надо.

Была и несильная, но беспокойная пульсирующая боль. Она задевала что-то важное, что никак нельзя потерять. Словно небольшая, но опасная рана, в которую пробирается нечто скользкое. Надо её срочно затянуть, закрыть, пустить энергию туда…

Боль пришла из другого места. Она пыталась найти, откуда именно. Боль снова подала сигнал. Кто-то щипал её за руку снова и снова. Рука? Разве у неё есть рука? Или она не шар? Нет, не шар. Элли. Человек. У неё где-то должны быть руки и ноги. И голова.

Руки, ноги, голова и туловище обнаружились на месте. Они вместе с ней самой по-прежнему лежали на кушетке в Жёлтом Дворце. Глаза увидели гипнотический круг на потолке. А руку щипала холодная рука Виллины.

А вот что-то круглое по-прежнему покачивалось в чёрной пустоте. С чем-то красивым и цветным внутри и саднящей раной. Нужно затянуть эту рану, но что-то мешает. Словно бы разрывает откуда-то с другой стороны непроходимого барьера.

— Нет, нет, за починку пока не берись. Сначала почувствуй. Секции, преграду, — подсказывала Виллина. — И ты отдельно, станция хоть и часть тебя, но не вся ты. И ты — часть станции, но не вся станция. Подтверди, что слышишь.

— Слышу. Не понимаю.

— Пользуйся не динамиком, а своим ртом, — велела Виллина. — Ну?