Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11712
а затем стал потихоньку, осторожно переступая коленями по хлипкому и шаткому мостку, разворачиваться лицом к избраннику.
— Да, господин… — эхом отозвался он, — Разумеется, вы можете мне приказа…
Тонкие жердинки внезапно разъехались под его коленом, и арзак с коротким испуганным криком свалился в воду!
— Ну вот! Даже приказывать не пришлось! — удовлетворённо хохотнул Эль-Сун, наблюдая, как раб, отфыркиваясь, выныривает и судорожно хватается за оставшиеся жерди мостка. — Поздравляю с открытием сезона купания!
— С-спасибо… господин… — пробормотал арзак и вдруг охнул:
— Котёл! Посуда!
И, не раздумывая, кинулся следом за величаво уплывающим вниз по течению котелком. Догнал, ухватил за ручку, вместе с ним подплыл к берегу и водрузил непослушную утварь на травянистый холмик. Таким же образом он выловил остальную посуду, свалившуюся с мостков при его падении. За одной кружкой даже пришлось нырять.
Наконец, раб завершил спасательные работы и с облегчением лёг грудью на жердинки мостка, отдыхая. Элю со своего места была видна его мокрая голова и облепленные столь же мокрой одеждой неровно и часто вздымающиеся и опадающие плечи и верхняя часть спины. Арзак пытался отдышаться, откашляться от воды и успокоиться после такого приключения.
— Это было весьма феерично! — прокомментировал зоолог. Лан приподнял голову, бесцветно посмотрел на него сквозь налипшие на лицо пряди и ничего не сказал. Только снова уткнулся в сложенные на жердях руки. Плечи его теперь мелко вздрагивали.
— Чего ты так перепугался-то? — спросил менвит, подплывая к нему со своей стороны мостков. — Крокодилов тут пока нет, плавать ты, как я погляжу, умеешь… Воды, что ли, боишься?
Прежде чем ответить, раб постарался успокоиться и выровнять дыхание.
— Мостки… — выдавил он, наконец.
— Чего?
— Мостки, господин… Вот такие, из жёрдочек… — Лан не смотрел на Эль-Суна, но тот видел, насколько он всё ещё взбудоражен. И расстроен. — Я с них падаю! Постоянно! Мой господин говорит, что у меня с ними взаимная нелюбовь.
— А чего тогда попёрся на жерди мыть посуду? Драил бы на берегу!
— Прошу прощения, господин… Но… с нашей стороны единственный удобный подход к воде — это там, где в неё входили вы. Разве я посмел бы мешать вам и загрязнять воду, в которой вы купаетесь?
Довод был логичным, и менвит вынужден был признать это.
— Ладно, убедил, проехали! — махнул он рукой. — Кстати, выражаю благодарность за героическое спасение экспедиционного снаряжения!
— Рад служить, господин… — слабо улыбнулся раб. И тихо, почти шёпотом, добавил:
— Хорошо, что в этот момент на мне или в карманах не было ничего из приборов!
— А могло быть? — заинтересовался зоолог.
— Я всё выложил в лагере перед уходом, господин. — Лан мотнул головой. — С этими моими сложными взаимоотношениями с хлипкими мостиками… В общем, такая страховка — уже давно отработанный алгоритм.
— Предусмотрительно! — согласился менвит, про себя думая, что час от часу этот раб всё больше и больше импонирует ему.
— Ты так и будешь торчать в воде? — поинтересовался он. — Давай, вылезай! Становится прохладно, а мне ещё не хватало, чтобы мой ассистент свалился с простудой!
— Да не свалюсь я, господин… — арзак улыбнулся и окинул оценивающим взглядом оставшиеся жёрдочки. — Мой господин приучил меня к закаливанию… Правда, в проруби зимой, как он, я так и не смог научиться купаться… Простужаюсь, это правда. Но ведь сейчас не зима…
Он легко подтянулся на руках и попытался вскарабкаться на мостки.
— Ку-уда?! — рявкнул Эль, и от этого рявка арзак испуганно вздрогнул и снова рухнул в воду, — Захотел снова оттуда загреметь? Сюда плыви и выходи там, где удобнее! На меня не обращай внимания — я подвинусь!
Протока была — шире некуда, двоим в ней места хватало с избытком, но раб почему-то смутился. Но повиновался. Безмолвно поднырнув под мостки, он рыбкой проскользнул мимо зоолога к самой кромке берега и, поднявшись во весь рост, побрёл на сушу.
— А теперь раздевайся и выжимай одежду! — приказал Эль-Сун. — Давай, давай, чего застыл, как изваяние в пустыне? Или мне вылезти и помочь?
— Нет, господин! — как-то очень быстро и испуганно вскрикнул раб, — Не надо, я сам!
Он начал торопливо сдирать с себя намокшую и прилипшую к телу одежду.
— Принцесса, блин… — проворчал Эль, тоже выбираясь на берег, — Нежная фиалка… И чего вы, арзаки, такие стеснительные? Совсем раздевайся, нечего тут в мокром ходить! — прикрикнул он, берясь за полотенце и вытираясь.
Арзак с ничего не выражающим лицом и закаменевшими скулами повиновался. После чего выпрямился во весь рост и замер, уронив к ногам мокрый свёрток. Лицо его по-прежнему оставалось безучастным, но на щеках алели пятна, а ресницы опущенных глаз чуть вздрагивали, выдавая его волнение.
— Да, господин… — эхом отозвался он, — Разумеется, вы можете мне приказа…
Тонкие жердинки внезапно разъехались под его коленом, и арзак с коротким испуганным криком свалился в воду!
— Ну вот! Даже приказывать не пришлось! — удовлетворённо хохотнул Эль-Сун, наблюдая, как раб, отфыркиваясь, выныривает и судорожно хватается за оставшиеся жерди мостка. — Поздравляю с открытием сезона купания!
— С-спасибо… господин… — пробормотал арзак и вдруг охнул:
— Котёл! Посуда!
И, не раздумывая, кинулся следом за величаво уплывающим вниз по течению котелком. Догнал, ухватил за ручку, вместе с ним подплыл к берегу и водрузил непослушную утварь на травянистый холмик. Таким же образом он выловил остальную посуду, свалившуюся с мостков при его падении. За одной кружкой даже пришлось нырять.
Наконец, раб завершил спасательные работы и с облегчением лёг грудью на жердинки мостка, отдыхая. Элю со своего места была видна его мокрая голова и облепленные столь же мокрой одеждой неровно и часто вздымающиеся и опадающие плечи и верхняя часть спины. Арзак пытался отдышаться, откашляться от воды и успокоиться после такого приключения.
— Это было весьма феерично! — прокомментировал зоолог. Лан приподнял голову, бесцветно посмотрел на него сквозь налипшие на лицо пряди и ничего не сказал. Только снова уткнулся в сложенные на жердях руки. Плечи его теперь мелко вздрагивали.
— Чего ты так перепугался-то? — спросил менвит, подплывая к нему со своей стороны мостков. — Крокодилов тут пока нет, плавать ты, как я погляжу, умеешь… Воды, что ли, боишься?
Прежде чем ответить, раб постарался успокоиться и выровнять дыхание.
— Мостки… — выдавил он, наконец.
— Чего?
— Мостки, господин… Вот такие, из жёрдочек… — Лан не смотрел на Эль-Суна, но тот видел, насколько он всё ещё взбудоражен. И расстроен. — Я с них падаю! Постоянно! Мой господин говорит, что у меня с ними взаимная нелюбовь.
— А чего тогда попёрся на жерди мыть посуду? Драил бы на берегу!
— Прошу прощения, господин… Но… с нашей стороны единственный удобный подход к воде — это там, где в неё входили вы. Разве я посмел бы мешать вам и загрязнять воду, в которой вы купаетесь?
Довод был логичным, и менвит вынужден был признать это.
— Ладно, убедил, проехали! — махнул он рукой. — Кстати, выражаю благодарность за героическое спасение экспедиционного снаряжения!
— Рад служить, господин… — слабо улыбнулся раб. И тихо, почти шёпотом, добавил:
— Хорошо, что в этот момент на мне или в карманах не было ничего из приборов!
— А могло быть? — заинтересовался зоолог.
— Я всё выложил в лагере перед уходом, господин. — Лан мотнул головой. — С этими моими сложными взаимоотношениями с хлипкими мостиками… В общем, такая страховка — уже давно отработанный алгоритм.
— Предусмотрительно! — согласился менвит, про себя думая, что час от часу этот раб всё больше и больше импонирует ему.
— Ты так и будешь торчать в воде? — поинтересовался он. — Давай, вылезай! Становится прохладно, а мне ещё не хватало, чтобы мой ассистент свалился с простудой!
— Да не свалюсь я, господин… — арзак улыбнулся и окинул оценивающим взглядом оставшиеся жёрдочки. — Мой господин приучил меня к закаливанию… Правда, в проруби зимой, как он, я так и не смог научиться купаться… Простужаюсь, это правда. Но ведь сейчас не зима…
Он легко подтянулся на руках и попытался вскарабкаться на мостки.
— Ку-уда?! — рявкнул Эль, и от этого рявка арзак испуганно вздрогнул и снова рухнул в воду, — Захотел снова оттуда загреметь? Сюда плыви и выходи там, где удобнее! На меня не обращай внимания — я подвинусь!
Протока была — шире некуда, двоим в ней места хватало с избытком, но раб почему-то смутился. Но повиновался. Безмолвно поднырнув под мостки, он рыбкой проскользнул мимо зоолога к самой кромке берега и, поднявшись во весь рост, побрёл на сушу.
— А теперь раздевайся и выжимай одежду! — приказал Эль-Сун. — Давай, давай, чего застыл, как изваяние в пустыне? Или мне вылезти и помочь?
— Нет, господин! — как-то очень быстро и испуганно вскрикнул раб, — Не надо, я сам!
Он начал торопливо сдирать с себя намокшую и прилипшую к телу одежду.
— Принцесса, блин… — проворчал Эль, тоже выбираясь на берег, — Нежная фиалка… И чего вы, арзаки, такие стеснительные? Совсем раздевайся, нечего тут в мокром ходить! — прикрикнул он, берясь за полотенце и вытираясь.
Арзак с ничего не выражающим лицом и закаменевшими скулами повиновался. После чего выпрямился во весь рост и замер, уронив к ногам мокрый свёрток. Лицо его по-прежнему оставалось безучастным, но на щеках алели пятна, а ресницы опущенных глаз чуть вздрагивали, выдавая его волнение.
Страница 16 из 79
