Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11717
Возможно — так и не увиденная рамерийцами ежиха, из-за которой, видимо, тут и разгорелся весь этот сыр-бор.
— Надо же! — с уважением произнёс Эль-Сун, провожая взглядом исчезающих тварюшек. — Такие мелкие, а столько страха навели! Наши-то, рамерийские, так орать не умеют! А беллиорские ёжики… суровы!
— Настолько суровы, — вдруг почти весело отозвался Лан, выключив звукописец, — что могли бы в одиночку служить иллюстрацией к главе книги господина генерала Баан-Ну. Той, где говорилось о голосах беллиорских чудовищ. Ну… если бы эту книгу не сгрызли местные же мыши. Не менее, как оказалось, суровые.
Зоолог замер. Идея иллюстрировать героическую нетленку генерала записями звуков местной природы принадлежала ему, но он ни с кем — кроме самого Баан-Ну — ею до сих пор не делился. И не собирался. И — памятуя недавние события — уж теперь точно не соберётся.
— А ты откуда про это знаешь? — подозрительно спросил он.
— Про то, что наш господин пишет… писал книгу? — переспросил Лан, — Ну… кто же в Ранавире не знает об этом!
— Хрен с ней, с книгой! — отмахнулся зоолог, почему-то начиная раздражаться, — Я о записях, которые её могли бы иллюстрировать! Про это-то откуда знаешь?
— Простите, господин… — арзак недоумённо заморгал, — Я… не знаю… Просто, когда я услышал эти вопли, почему-то сразу подумал о книге господина генерала… и о том, что…
— Смотри мне в глаза! — рявкнул менвит, и раб тут же вскинул взгляд, — И говори мне правду!
— … так вот, я подумал о книге господина генерала и о том, что если бы её не уничтожили, то неплохо было бы её подкрепить доказательствами в виде аудиозаписей, — заворожённо уставившись в его зрачки продолжил свою реплику раб, — А то такой конфуз бы получился — ведь на Беллиоре не оказалось ни одного чудовища. Ну… пока что. А все известные нам на данный момент голоса чудовищ — не более чем брачные вопли ёжиков и крокодилов! Но это хоть что-то…
Эль-Сун так и замер с открытым ртом, забыв даже, что хотел сказать. И дело было даже не в том, что раб явно считал почившее в бозе (вернее, в мышьих желудках) творение Баан-Ну далёким от реальности графоманством (в конце концов, большая часть экспедиции явно была того же мнения). И даже не в том, что он смел мыслить про избранника и дело его жизни столь дерзко и непочтительно (пусть с ним Ра-Хор разбирается, в конце концов, это его раб… Самое поразительное заключалось в том, что арзак словно снял кальку с его, Эль-Суна, мыслей! И, похоже, сделал это совершенно независимо от автора идеи звуковых иллюстраций!
Самым забавным в этом было то, что идея насчёт иллюстрирования генеральской писанины пришла Элю в голову чисто, так сказать, от балды и озвучена стёба ради. Кто ж знал, что Баан-Ну ухватится за неё всерьёз?
Окончательно добило Эля то, что он ведь и сам считал, что генеральское «Завоевание Беллиоры» без веских доказательств — не более чем бред сивого мерина… то есть, рыжего генерала… не в меру честолюбивого и вконец зафантазировавшегося, ага…
— Вольно! — наконец, скомандовал он арзаку, чувствуя странное дежа-вю (каждый вечер ему, что ли, теперь перевоспитывать этого поганца… — Можешь опустить глаза!
Раб тряхнул волосами, тихонько фыркнул и провёл ладонью по лицу, приходя в себя. Вид у него был потрясённый и растерянный.
— Наказать бы тебя за то, что смеешь так дерзко судить об избраннике! — проворчал зоолог, — Но ты не мой раб, и я не имею права это делать. Хотя на месте твоего господина я бы с удовольствием как следует прочистил тебе мозги! Чтобы поменьше выпендривался! Так что по возвращению в Ранавир я всё же сделаю майору подробный отчёт о твоём поведении. И пусть он сам тебя наказывает!
Раб при упоминании о чистке мозгов слегка побледнел, но вместо того, чтобы — как ожидал Эль — начать снова рассуждать о том, что не хочет огорчать господина, привычно согнулся в покорном поклоне:
— Как вам будет угодно, господин.
Впрочем…
Показалось или нет Элю, что на губах арзака мелькнула едва заметная улыбка?
— А ну смотри на меня! — тут же приказал он. Раб повиновался, и менвит понял: не показалось! Отблески улыбки, быстро тая, ещё плясали в ореховых глазах дерзеца.
— Та-ак! — протянул он, подходя к арзаку и беря его за подбородок, — Почему лыбимся? Что смешного ты нашёл в моих словах, раб?
Лан погасил улыбку в глазах и медленно опустился на колени перед начавшим гневаться избранником. Повинно свесил ниже плеч голову.
— Простите, господин, — с неподражаемой раскаянием произнёс он, — я смеялся вовсе не над вашими словами, что вы! Но… ведь мой господин думает про сочинения господина генерала… так же…
— Ага, давай, вали всё на своего господина! — Эль-Сун повторил свой жест куда грубее и, злобно стиснув подбородок раба, запрокинул ему голову, — Мол, ты всего лишь думаешь, как он. Его мысли — твои мысли и всё такое!
— Надо же! — с уважением произнёс Эль-Сун, провожая взглядом исчезающих тварюшек. — Такие мелкие, а столько страха навели! Наши-то, рамерийские, так орать не умеют! А беллиорские ёжики… суровы!
— Настолько суровы, — вдруг почти весело отозвался Лан, выключив звукописец, — что могли бы в одиночку служить иллюстрацией к главе книги господина генерала Баан-Ну. Той, где говорилось о голосах беллиорских чудовищ. Ну… если бы эту книгу не сгрызли местные же мыши. Не менее, как оказалось, суровые.
Зоолог замер. Идея иллюстрировать героическую нетленку генерала записями звуков местной природы принадлежала ему, но он ни с кем — кроме самого Баан-Ну — ею до сих пор не делился. И не собирался. И — памятуя недавние события — уж теперь точно не соберётся.
— А ты откуда про это знаешь? — подозрительно спросил он.
— Про то, что наш господин пишет… писал книгу? — переспросил Лан, — Ну… кто же в Ранавире не знает об этом!
— Хрен с ней, с книгой! — отмахнулся зоолог, почему-то начиная раздражаться, — Я о записях, которые её могли бы иллюстрировать! Про это-то откуда знаешь?
— Простите, господин… — арзак недоумённо заморгал, — Я… не знаю… Просто, когда я услышал эти вопли, почему-то сразу подумал о книге господина генерала… и о том, что…
— Смотри мне в глаза! — рявкнул менвит, и раб тут же вскинул взгляд, — И говори мне правду!
— … так вот, я подумал о книге господина генерала и о том, что если бы её не уничтожили, то неплохо было бы её подкрепить доказательствами в виде аудиозаписей, — заворожённо уставившись в его зрачки продолжил свою реплику раб, — А то такой конфуз бы получился — ведь на Беллиоре не оказалось ни одного чудовища. Ну… пока что. А все известные нам на данный момент голоса чудовищ — не более чем брачные вопли ёжиков и крокодилов! Но это хоть что-то…
Эль-Сун так и замер с открытым ртом, забыв даже, что хотел сказать. И дело было даже не в том, что раб явно считал почившее в бозе (вернее, в мышьих желудках) творение Баан-Ну далёким от реальности графоманством (в конце концов, большая часть экспедиции явно была того же мнения). И даже не в том, что он смел мыслить про избранника и дело его жизни столь дерзко и непочтительно (пусть с ним Ра-Хор разбирается, в конце концов, это его раб… Самое поразительное заключалось в том, что арзак словно снял кальку с его, Эль-Суна, мыслей! И, похоже, сделал это совершенно независимо от автора идеи звуковых иллюстраций!
Самым забавным в этом было то, что идея насчёт иллюстрирования генеральской писанины пришла Элю в голову чисто, так сказать, от балды и озвучена стёба ради. Кто ж знал, что Баан-Ну ухватится за неё всерьёз?
Окончательно добило Эля то, что он ведь и сам считал, что генеральское «Завоевание Беллиоры» без веских доказательств — не более чем бред сивого мерина… то есть, рыжего генерала… не в меру честолюбивого и вконец зафантазировавшегося, ага…
— Вольно! — наконец, скомандовал он арзаку, чувствуя странное дежа-вю (каждый вечер ему, что ли, теперь перевоспитывать этого поганца… — Можешь опустить глаза!
Раб тряхнул волосами, тихонько фыркнул и провёл ладонью по лицу, приходя в себя. Вид у него был потрясённый и растерянный.
— Наказать бы тебя за то, что смеешь так дерзко судить об избраннике! — проворчал зоолог, — Но ты не мой раб, и я не имею права это делать. Хотя на месте твоего господина я бы с удовольствием как следует прочистил тебе мозги! Чтобы поменьше выпендривался! Так что по возвращению в Ранавир я всё же сделаю майору подробный отчёт о твоём поведении. И пусть он сам тебя наказывает!
Раб при упоминании о чистке мозгов слегка побледнел, но вместо того, чтобы — как ожидал Эль — начать снова рассуждать о том, что не хочет огорчать господина, привычно согнулся в покорном поклоне:
— Как вам будет угодно, господин.
Впрочем…
Показалось или нет Элю, что на губах арзака мелькнула едва заметная улыбка?
— А ну смотри на меня! — тут же приказал он. Раб повиновался, и менвит понял: не показалось! Отблески улыбки, быстро тая, ещё плясали в ореховых глазах дерзеца.
— Та-ак! — протянул он, подходя к арзаку и беря его за подбородок, — Почему лыбимся? Что смешного ты нашёл в моих словах, раб?
Лан погасил улыбку в глазах и медленно опустился на колени перед начавшим гневаться избранником. Повинно свесил ниже плеч голову.
— Простите, господин, — с неподражаемой раскаянием произнёс он, — я смеялся вовсе не над вашими словами, что вы! Но… ведь мой господин думает про сочинения господина генерала… так же…
— Ага, давай, вали всё на своего господина! — Эль-Сун повторил свой жест куда грубее и, злобно стиснув подбородок раба, запрокинул ему голову, — Мол, ты всего лишь думаешь, как он. Его мысли — твои мысли и всё такое!
Страница 21 из 79
