Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11723
— обратился он к ящеру, — Не будешь нас есть?
Дракон снова фыркнул и вдруг… длинным раздвоенным языком прошёлся сперва по лежащему арзаку, затем — по менвиту, облизав их с головы до пят! Потом отстранился, снова склонил голову и издал своё «ффффыррр!».
— Ойххо! — внезапно раздался громкий крик. Эль осторожно повернул голову и увидел, как из рощи выбежал, размахивая руками, высокий и стройный беллиорец в коричневом, с бирюзовой отделкой, костюме. — Ойххо!
Дракон повернул в его сторону голову и… застучал по земле хвостом, словно огромная собака!
Подбежав к нему и мельком мазнув взглядом по пришельцам, беллиорец заговорил — быстро и укоризненно, явно обращаясь к ящеру. Менвиту показалось, что он… выговаривает зверю за что-то. Во всяком случае, тон его голоса не вызывал сомнений на этот счёт.
Дракон между тем трепыхнул крыльями и вытянул шею к беллиорцу. Тот погладил его по голове и почесал под подбородком, не переставая что-то ему говорить. Стук драконьего хвоста стал чаще и громче, зверь прикрыл глаза, явно наслаждаясь лаской.
«Он что… РУЧНОЙ?» — офигел Эль-Сун.
Беллиорец повернул к нему голову и что-то сказал на своём языке. Кажется, убеждал не бояться. Голос его был спокойным и дружелюбным, но менвит заметил, что обитатель Гудвинии не смотрит ему в глаза, а очень часто опускает их в землю.
«Гм… Неужели они уже просекли про гипноз? Плохо дело! Но кто их предупредил?» — с некоторым беспокойством подумал зоолог, тем не менее чувствуя к маленькому (по сравнению с ним самим) беллиорцу странную симпатию и уважение. Приручить дракона, это вам не карманных собачек разводить!
Гудвинец шагнул вперёд и, показав на себя, произнёс:
— Рахис! …
Похлопав дракона по чешуйчатой шее, представил и его:
— Ойххо! — ящер, услышав свою кличку, исхитрился и лизнул ласкающую его руку.
Менвит чуть расслабил сведённые напряжением мышцы. Кажется, всё обойдётся без жертв.
— Эль-Сун. — сказал он, чуть стукнув себя кулаком в грудь. Небрежно указал вниз, на раба. — Лан.
Укротитель дракона улыбнулся и кивнул, по-прежнему глядя на пришельцев не прямо, а короткими быстрыми взглядами.
«Нет, их точно кто-то предупредил о гипнозе! Но кто? Какая сволочь это сделала?»
— Лан! Эльсун! — повторил беллиорец Рахис, по очереди указывая на называемых. Запоминал.
— Эль-Сун. — раздельно, с нажимом произнёс менвит.
— Эль. Сун. — Рахис кивнул: мол, понял.
Зоолог решил кое-что уточнить. Он не знал беллиорского, Рахис не знал менвитского. Но ведь можно было общаться знаками. Он указал на растянувшегося на поляне дракона…
— Он.
… на себя, на Лана…
— Нас.
Сложил ладони в виде зубастой пасти и несколько раз похлопал ими, имитируя движения челюстей. Вопросительно покачал головой:
— Не съест?
Укротитель дракона понял смысл знаков и в свою очередь часто-часто замотал головой и что-то проговорил. Мол, не бойтесь, не съест.
— А чего ж он тогда на нас так набросился? — проворчал менвит, отчаянно жалея о разделявшем их языковом барьере. Ему страшно хотелось расспросить Рахиса, как тому удалось приручить столь грандиозную зверюгу.
Гудвинец недоумённо пожал плечами — мол, не понимаю. А затем указал на всё ещё лежащего на земле Лана и что-то спросил с озабоченным видом.
— Не понимаю я тебя. — Эль тут же поклялся про себя, что, как только вернётся обратно в Ранавир, попросит у Баан-Ну разрешения общаться с пленным беллиорцем Ментахо и учить его язык. А то что за безобразие: тут такие грандиозные вещи открываются глазу, а он, Эль-Сун, не может о них расспросить гудвинцев подробнее!
Рахис приблизился и уже медленнее повторил свой вопрос, подкрепляя слова жестами. Похоже, он интересовался, что с арзаком, не ранен ли он?
— Сейчас! — менвит кивнул ему и присел над рабом. Тот — бледный, с каплями пота на лбу и висках, кусал губы и выглядел очень неважно.
— Отвечай, как ты себя чувствуешь? — приказал он. — Повреждения есть? Болит что-нибудь?
— Здесь… — арзак положил ладонь на рёбра. — Возможно, когда падал, угодил на камень… Дышать… трудно. И больно… И камера, господин… Боюсь, что она…
— В дупло камеру! — рявкнул менвит. — Убери руку! — он, не дожидаясь, сам проделал сказанное и деловито потянул вниз молнию арзакского комбинезона. Раб вздрогнул, дёрнулся и, не удержавшись, вскрикнул. Кажется, он расшибся куда серьёзнее, чем предполагал.
— Не верещи и не дёргайся! — сердито одёрнул его избранник. — Подумаешь, синяк посадил!
Он распахнул Лану на груди комбинезон и осторожно ощупал предполагаемое место удара. Арзак побелел (хотя, казалось, больше было некуда), прикрыл глаза и стиснул зубы. Дыхание его было быстрым, трудным и неглубоким.
— Ого!
Дракон снова фыркнул и вдруг… длинным раздвоенным языком прошёлся сперва по лежащему арзаку, затем — по менвиту, облизав их с головы до пят! Потом отстранился, снова склонил голову и издал своё «ффффыррр!».
— Ойххо! — внезапно раздался громкий крик. Эль осторожно повернул голову и увидел, как из рощи выбежал, размахивая руками, высокий и стройный беллиорец в коричневом, с бирюзовой отделкой, костюме. — Ойххо!
Дракон повернул в его сторону голову и… застучал по земле хвостом, словно огромная собака!
Подбежав к нему и мельком мазнув взглядом по пришельцам, беллиорец заговорил — быстро и укоризненно, явно обращаясь к ящеру. Менвиту показалось, что он… выговаривает зверю за что-то. Во всяком случае, тон его голоса не вызывал сомнений на этот счёт.
Дракон между тем трепыхнул крыльями и вытянул шею к беллиорцу. Тот погладил его по голове и почесал под подбородком, не переставая что-то ему говорить. Стук драконьего хвоста стал чаще и громче, зверь прикрыл глаза, явно наслаждаясь лаской.
«Он что… РУЧНОЙ?» — офигел Эль-Сун.
Беллиорец повернул к нему голову и что-то сказал на своём языке. Кажется, убеждал не бояться. Голос его был спокойным и дружелюбным, но менвит заметил, что обитатель Гудвинии не смотрит ему в глаза, а очень часто опускает их в землю.
«Гм… Неужели они уже просекли про гипноз? Плохо дело! Но кто их предупредил?» — с некоторым беспокойством подумал зоолог, тем не менее чувствуя к маленькому (по сравнению с ним самим) беллиорцу странную симпатию и уважение. Приручить дракона, это вам не карманных собачек разводить!
Гудвинец шагнул вперёд и, показав на себя, произнёс:
— Рахис! …
Похлопав дракона по чешуйчатой шее, представил и его:
— Ойххо! — ящер, услышав свою кличку, исхитрился и лизнул ласкающую его руку.
Менвит чуть расслабил сведённые напряжением мышцы. Кажется, всё обойдётся без жертв.
— Эль-Сун. — сказал он, чуть стукнув себя кулаком в грудь. Небрежно указал вниз, на раба. — Лан.
Укротитель дракона улыбнулся и кивнул, по-прежнему глядя на пришельцев не прямо, а короткими быстрыми взглядами.
«Нет, их точно кто-то предупредил о гипнозе! Но кто? Какая сволочь это сделала?»
— Лан! Эльсун! — повторил беллиорец Рахис, по очереди указывая на называемых. Запоминал.
— Эль-Сун. — раздельно, с нажимом произнёс менвит.
— Эль. Сун. — Рахис кивнул: мол, понял.
Зоолог решил кое-что уточнить. Он не знал беллиорского, Рахис не знал менвитского. Но ведь можно было общаться знаками. Он указал на растянувшегося на поляне дракона…
— Он.
… на себя, на Лана…
— Нас.
Сложил ладони в виде зубастой пасти и несколько раз похлопал ими, имитируя движения челюстей. Вопросительно покачал головой:
— Не съест?
Укротитель дракона понял смысл знаков и в свою очередь часто-часто замотал головой и что-то проговорил. Мол, не бойтесь, не съест.
— А чего ж он тогда на нас так набросился? — проворчал менвит, отчаянно жалея о разделявшем их языковом барьере. Ему страшно хотелось расспросить Рахиса, как тому удалось приручить столь грандиозную зверюгу.
Гудвинец недоумённо пожал плечами — мол, не понимаю. А затем указал на всё ещё лежащего на земле Лана и что-то спросил с озабоченным видом.
— Не понимаю я тебя. — Эль тут же поклялся про себя, что, как только вернётся обратно в Ранавир, попросит у Баан-Ну разрешения общаться с пленным беллиорцем Ментахо и учить его язык. А то что за безобразие: тут такие грандиозные вещи открываются глазу, а он, Эль-Сун, не может о них расспросить гудвинцев подробнее!
Рахис приблизился и уже медленнее повторил свой вопрос, подкрепляя слова жестами. Похоже, он интересовался, что с арзаком, не ранен ли он?
— Сейчас! — менвит кивнул ему и присел над рабом. Тот — бледный, с каплями пота на лбу и висках, кусал губы и выглядел очень неважно.
— Отвечай, как ты себя чувствуешь? — приказал он. — Повреждения есть? Болит что-нибудь?
— Здесь… — арзак положил ладонь на рёбра. — Возможно, когда падал, угодил на камень… Дышать… трудно. И больно… И камера, господин… Боюсь, что она…
— В дупло камеру! — рявкнул менвит. — Убери руку! — он, не дожидаясь, сам проделал сказанное и деловито потянул вниз молнию арзакского комбинезона. Раб вздрогнул, дёрнулся и, не удержавшись, вскрикнул. Кажется, он расшибся куда серьёзнее, чем предполагал.
— Не верещи и не дёргайся! — сердито одёрнул его избранник. — Подумаешь, синяк посадил!
Он распахнул Лану на груди комбинезон и осторожно ощупал предполагаемое место удара. Арзак побелел (хотя, казалось, больше было некуда), прикрыл глаза и стиснул зубы. Дыхание его было быстрым, трудным и неглубоким.
— Ого!
Страница 27 из 79
