Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11726
— Может быть, я сам, господин? — смущённо и несмело попросил Лан, явно чувствовавший себя крайне неуютно на руках у господина избранника.
— Угу… — саркастично проворчал менвит. — Сам он… Лучше заткнись! Тебе сейчас вообще нельзя разговаривать!
Тут его что-то подтолкнуло в бок. Он обернулся и увидел Ойххо. Дракон согнул шею, положил голову на траву и приглашающе посмотрел на пришельца.
— Ты хочешь, чтобы я воспользовался твоей головой, как подъёмником? — осенило Эля. Дракон фыркнул и ещё раз ткнулся в него — давай, мол, не робей!
Подивившись такой почти разумностью гигантского ящера, зоолог осторожно уложил арзака на широкую драконью морду.
— Держись крепче! — приказал он, вскарабкиваясь сам.
Ойххо легко, как пушинку, поднял их на свою спину (Лан расширил глаза в восторге и лёгком испуге и вцепился в какой-то выступ на носу зверя). Эль-Сун перебрался в кабину и перенёс туда раба. Неведомо как рядом с ними оказался Рахис. Он уселся на скамеечку впереди кабины, разобрал поводья, оглянулся, подмигнул своим необычным пассажирам и произнёс пару слов. Эль понял это, как «держитесь крепче!» и ухватился одной рукой за сиденье кабины, другой крепко, но осторожно прижал к себе Лана. Арзак смирно полулежал на скамье, опираясь спиной на его плечо и грудь, и менвит ладонью ощущал частое биение его сердца под гладкой кожей и шершавой повязкой. Странное это было ощущение. Будто не презренный раб сейчас покоился в его руках, а достойное жалости и сочувствия маленькое дикое существо — раненое и нуждающееся в его помощи.
Менвит неодобрительно покачал головой и поправил сбившийся спальник, в который был закутан арзак.
Дракон слегка присел и взлетел на этот раз без разбега, прямо с места. И Эль тут же позабыл занимавшие его странные мысли.
— Уау! — воскликнул он в восторге и неожиданно для себя рассмеялся. Это было… упоительно!
Рахис оглянулся на него, улыбнулся и покивал головой. Ему явно пришлась по душе смелость высокого пришельца.
Всю дорогу Эль не отрывался от окон кабины, рассматривая проплывавшие под ними пейзажи Гудвинии. Ракурс с такой высоты был ему не нов — всё-таки, он уже летал над нею — но в вертолёте. А вот так, как сейчас…
Нет, ручной ездовой дракон — это вам не вертолёт! Вот остальные-то избранники от зависти полопаются, когда он им расскажет! Особенно генерал! Такого он даже в своей книге не фантазировал!
Развеселившись этими мыслями и резко подобрев, менвит даже устроил поудобнее Лана, чтобы раб тоже мог оценить красоту пейзажей и наслаждение таким необычным видом путешествия. Но арзак почему-то вдруг вздрогнул, закрыл глаза и инстинктивно прижался к нему, как более сильному и храброму. Лицо его снова побелело.
— Ты чего это ко мне жмёшься? — удивился менвит.
— Я, кажется… боюсь высоты, господин… Простите… — пробормотал раб и сделал попытку отстраниться, чтобы не мешать избраннику. Но тот только крепче прижал его к себе.
— Сиди и не дёргайся. Не вывалишься, я тебя держу.
А потом, забыв, что сам же приказывал ему молчать, поинтересовался:
— Раньше приходилось летать?
— Нет, господин. До экспедиции — ни на драконах, ни на чём-либо ещё. И мне раньше и в голову не приходило, что высоты… можно бояться… Простите, пожалуйста. Я даже не знал, что у меня… вот так.
— Ну, на драконе и я впервые лечу, — успокоил его зоолог. И вдруг спросил, — Как твоё ребро? Очень… больно?
— Ничего страшного, господин… — раб смотрел в пол кабины, но в голосе его послышалась неловкая улыбка. — Меня уже столько раз ломали, что я привык.
Менвит дёрнул бровью. Разумеется, избранники требовали от рабов откровенности, но чтобы настолько…
— Твой господин… — начал было он и прикусил язык. В самом деле, какое ему дело до того, как Ра-Хор относится к своему рабу? В конце концов, это даже неэтично — интересоваться эдаким.
Но раб, кажется, просёк смысл его незаконченной фразы.
— Это было до того, как я попал к господину Ра-Хору. — отозвался он.
Эль кивнул. Рабы, как и всякое прочее имущество, иногда переходили из рук в руки, и это было в порядке вещей.
Он в очередной раз присмотрелся к спутнику. На момент Дня Величия тот явно был уже не ребёнком, а подростком или, скорее, юношей — как и сам Эль. А куда сразу после Пира отправляли всех «первично обработанных» взрослых арзаков для того, чтобы завершить процесс промывки мозгов и подготовить их, кого — к продаже в частные руки, кого — к распределению по государственным учреждениям и предприятиям? Правильно, в рабоче-накопительные лагеря. Некоторые задерживались там на годы. Некоторые — на всю жизнь.
Эль-Сун задумался, анализируя полученную информацию и свои догадки. Ещё в тот памятный вечер купания и последующего за ним ежового визита от него не укрылось наличие на теле арзака старых, давно заживших шрамов и прочих…
— Угу… — саркастично проворчал менвит. — Сам он… Лучше заткнись! Тебе сейчас вообще нельзя разговаривать!
Тут его что-то подтолкнуло в бок. Он обернулся и увидел Ойххо. Дракон согнул шею, положил голову на траву и приглашающе посмотрел на пришельца.
— Ты хочешь, чтобы я воспользовался твоей головой, как подъёмником? — осенило Эля. Дракон фыркнул и ещё раз ткнулся в него — давай, мол, не робей!
Подивившись такой почти разумностью гигантского ящера, зоолог осторожно уложил арзака на широкую драконью морду.
— Держись крепче! — приказал он, вскарабкиваясь сам.
Ойххо легко, как пушинку, поднял их на свою спину (Лан расширил глаза в восторге и лёгком испуге и вцепился в какой-то выступ на носу зверя). Эль-Сун перебрался в кабину и перенёс туда раба. Неведомо как рядом с ними оказался Рахис. Он уселся на скамеечку впереди кабины, разобрал поводья, оглянулся, подмигнул своим необычным пассажирам и произнёс пару слов. Эль понял это, как «держитесь крепче!» и ухватился одной рукой за сиденье кабины, другой крепко, но осторожно прижал к себе Лана. Арзак смирно полулежал на скамье, опираясь спиной на его плечо и грудь, и менвит ладонью ощущал частое биение его сердца под гладкой кожей и шершавой повязкой. Странное это было ощущение. Будто не презренный раб сейчас покоился в его руках, а достойное жалости и сочувствия маленькое дикое существо — раненое и нуждающееся в его помощи.
Менвит неодобрительно покачал головой и поправил сбившийся спальник, в который был закутан арзак.
Дракон слегка присел и взлетел на этот раз без разбега, прямо с места. И Эль тут же позабыл занимавшие его странные мысли.
— Уау! — воскликнул он в восторге и неожиданно для себя рассмеялся. Это было… упоительно!
Рахис оглянулся на него, улыбнулся и покивал головой. Ему явно пришлась по душе смелость высокого пришельца.
Всю дорогу Эль не отрывался от окон кабины, рассматривая проплывавшие под ними пейзажи Гудвинии. Ракурс с такой высоты был ему не нов — всё-таки, он уже летал над нею — но в вертолёте. А вот так, как сейчас…
Нет, ручной ездовой дракон — это вам не вертолёт! Вот остальные-то избранники от зависти полопаются, когда он им расскажет! Особенно генерал! Такого он даже в своей книге не фантазировал!
Развеселившись этими мыслями и резко подобрев, менвит даже устроил поудобнее Лана, чтобы раб тоже мог оценить красоту пейзажей и наслаждение таким необычным видом путешествия. Но арзак почему-то вдруг вздрогнул, закрыл глаза и инстинктивно прижался к нему, как более сильному и храброму. Лицо его снова побелело.
— Ты чего это ко мне жмёшься? — удивился менвит.
— Я, кажется… боюсь высоты, господин… Простите… — пробормотал раб и сделал попытку отстраниться, чтобы не мешать избраннику. Но тот только крепче прижал его к себе.
— Сиди и не дёргайся. Не вывалишься, я тебя держу.
А потом, забыв, что сам же приказывал ему молчать, поинтересовался:
— Раньше приходилось летать?
— Нет, господин. До экспедиции — ни на драконах, ни на чём-либо ещё. И мне раньше и в голову не приходило, что высоты… можно бояться… Простите, пожалуйста. Я даже не знал, что у меня… вот так.
— Ну, на драконе и я впервые лечу, — успокоил его зоолог. И вдруг спросил, — Как твоё ребро? Очень… больно?
— Ничего страшного, господин… — раб смотрел в пол кабины, но в голосе его послышалась неловкая улыбка. — Меня уже столько раз ломали, что я привык.
Менвит дёрнул бровью. Разумеется, избранники требовали от рабов откровенности, но чтобы настолько…
— Твой господин… — начал было он и прикусил язык. В самом деле, какое ему дело до того, как Ра-Хор относится к своему рабу? В конце концов, это даже неэтично — интересоваться эдаким.
Но раб, кажется, просёк смысл его незаконченной фразы.
— Это было до того, как я попал к господину Ра-Хору. — отозвался он.
Эль кивнул. Рабы, как и всякое прочее имущество, иногда переходили из рук в руки, и это было в порядке вещей.
Он в очередной раз присмотрелся к спутнику. На момент Дня Величия тот явно был уже не ребёнком, а подростком или, скорее, юношей — как и сам Эль. А куда сразу после Пира отправляли всех «первично обработанных» взрослых арзаков для того, чтобы завершить процесс промывки мозгов и подготовить их, кого — к продаже в частные руки, кого — к распределению по государственным учреждениям и предприятиям? Правильно, в рабоче-накопительные лагеря. Некоторые задерживались там на годы. Некоторые — на всю жизнь.
Эль-Сун задумался, анализируя полученную информацию и свои догадки. Ещё в тот памятный вечер купания и последующего за ним ежового визита от него не укрылось наличие на теле арзака старых, давно заживших шрамов и прочих…
Страница 30 из 79
