Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11733
Если раб и был в курсе (от своего чрезмерно либерального хозяина) о странных особенностях «временного господина», то деликатно об этом молчал. Если же нет…
— Не думай, что я не умею пользоваться всей этой аппаратурой. — зоолог всё же решился на откровенность. — Или — подобно другим моим соплеменникам — не желаю пачкать руки и потому хочу спихнуть всю работу на раба. Просто… у меня с техникой — давние нелады. Она почему-то дохнет в моих руках. Отказывается работать. Ломается. Так что я стараюсь не рисковать. Можешь поверить — дома даже лифтами не пользуюсь.
— Ого… — пробормотал арзак и… во все глаза уставился на избранника, игнорируя опасность поймать его взгляд и оказаться под воздействием. — Я… и не знал, что такое бывает…
Лицо раба приобрело выражение живейшего интереса, глаза — ещё недавно подёрнутые поволокой страха и ярости — заблестели.
— Как видишь — бывает. — подытожил Эль-Сун и взял под мышку чемоданчик с рацией.
В глазах арзака немедленно всплеснулось молчаливое, но от этого не менее громкое: «ОСТОРОЖНО!». Он даже дёрнулся, чтобы перехватить несчастный прибор. И тут же стиснул зубы, удерживая непроизвольный вскрик: резкое движение отозвалось в месте перелома.
— Выключенной технике я не опасен. — успокоил его менвит. — Не дёргайся.
— Да, господин… — Лан тихонько перевёл дух и поморщился: больно!
— Молодец. И… вот ещё. — Эль остановился на полдороге и развернулся к рабу. Тот смотрел на него в ожидании нового приказа.
— Нам с тобой надо как можно быстрее выучить язык беллиорцев. Завтра же и начнём.
Рамерийцы, как смогли, пояснили беллиорцам своё намерение учиться говорить на их языке, и с этого момента в учебный процесс с увлечением включились не только Реньено с семьёй, но и остальные жители деревеньки.
Надо сказать, что обучение было обоюдным. Пришельцы постигали речь беллиорцев, а те, в свою очередь, активно учили менвитский. Эль-Сун был совсем не против свалившейся на него роли учителя, поскольку считал, что чем быстрее будущие рабы выучат язык своих будущих хозяев, тем быстрее их можно будет покорить.
Теперь каждый разговор рамерийцев с местными сопровождался не только поясняющими жестами, но и медленными повторами слов на обоих языках. Причём, как это обычно бывает, названное — если это было что-то видимое или осязаемое — тут же указывалось.
— Кувшин, вода, пить… — говорил Лан, поочерёдно указывая на предметы или делая соответствующие жесты, и Милина тут же повторяла за ним, а потом называла то же — но по-своему.
— Небо, дракон, летать… — тем временем общались во дворе Эль и Реньено. Тем же манером. — Дом, ограда… Сияющий Сириус! А это кто ж такой?
— Шестилапый! — улыбался беллиорец.
— Шести… лапый… — прилежно повторял менвит, с нескрываемым восторгом разглядывая проезжающую мимо дома повозку с впряжённым в неё огромным лохматым белёсым зверем. Лап у зверя было действительно шесть!
— Нет, это просто праздник какой-то! — делился зоолог позже с Ланом, сидя у его кровати. — Драконы, теперь ещё эти шестилапые звери… Какой материал для изучения!
Арзак же только молча улыбался, слушая рассказы избранника, но по его лицу было видно, что ему не терпится покинуть больничную койку, присоединиться к своему временному хозяину и своими глазами увидеть тех необычных шестилапых зверей, о которых тот рассказывал.
Новые впечатления на рамерийцев свалились в первый же их день пребывания в плену.
Правда, на плен это походило меньше всего. Эль мог свободно передвигаться по деревне и её ближним окрестностям. Мог и, как он позже начал подозревать, совсем уйти. И никто бы за ним в погоню не сорвался — ни на драконах, ни на упряжках шестилапых, ни пешком. Беллиорцы относились к своим пленникам, скорее, как к гостям и были неизменно дружелюбны и приветливы с ними. Настолько приветливы, что в мысли Эля со временем даже стало закрадываться некоторое сожаление о том, что этим милым и безобидным маленьким людям уготована та же участь, что и арзакам.
Стать рабами.
Воспользовавшись вынужденным ничегонеделанием, он стал наблюдать за жителями посёлка и вскоре пришёл к выводу, что более мирных людей он ещё в жизни не видел. Даже арзаки с их хрестоматийной добротой и доверчивостью беллиорцам — памятуя арзако-менвитские войны гремевшие на Рамерии незадолго до прихода к власти Гван-Ло — и в подмётки не годились.
«Дети» — думал Эль-Сун. — Настоящие дети. Наивные, дружелюбные и… ничего не подозревающие
В такие вот моменты ему так и хотелось обложить самыми нелитературными словами дядюшку Гвана вместе с его идеей космической экспансии…
— Не думай, что я не умею пользоваться всей этой аппаратурой. — зоолог всё же решился на откровенность. — Или — подобно другим моим соплеменникам — не желаю пачкать руки и потому хочу спихнуть всю работу на раба. Просто… у меня с техникой — давние нелады. Она почему-то дохнет в моих руках. Отказывается работать. Ломается. Так что я стараюсь не рисковать. Можешь поверить — дома даже лифтами не пользуюсь.
— Ого… — пробормотал арзак и… во все глаза уставился на избранника, игнорируя опасность поймать его взгляд и оказаться под воздействием. — Я… и не знал, что такое бывает…
Лицо раба приобрело выражение живейшего интереса, глаза — ещё недавно подёрнутые поволокой страха и ярости — заблестели.
— Как видишь — бывает. — подытожил Эль-Сун и взял под мышку чемоданчик с рацией.
В глазах арзака немедленно всплеснулось молчаливое, но от этого не менее громкое: «ОСТОРОЖНО!». Он даже дёрнулся, чтобы перехватить несчастный прибор. И тут же стиснул зубы, удерживая непроизвольный вскрик: резкое движение отозвалось в месте перелома.
— Выключенной технике я не опасен. — успокоил его менвит. — Не дёргайся.
— Да, господин… — Лан тихонько перевёл дух и поморщился: больно!
— Молодец. И… вот ещё. — Эль остановился на полдороге и развернулся к рабу. Тот смотрел на него в ожидании нового приказа.
— Нам с тобой надо как можно быстрее выучить язык беллиорцев. Завтра же и начнём.
12. Драконий детёныш
Учить чужой язык, живя среди его непосредственных носителей и ежедневно с ними общаясь — самый верный способ освоить его быстро. И не нужны никакие говорильные машины!Рамерийцы, как смогли, пояснили беллиорцам своё намерение учиться говорить на их языке, и с этого момента в учебный процесс с увлечением включились не только Реньено с семьёй, но и остальные жители деревеньки.
Надо сказать, что обучение было обоюдным. Пришельцы постигали речь беллиорцев, а те, в свою очередь, активно учили менвитский. Эль-Сун был совсем не против свалившейся на него роли учителя, поскольку считал, что чем быстрее будущие рабы выучат язык своих будущих хозяев, тем быстрее их можно будет покорить.
Теперь каждый разговор рамерийцев с местными сопровождался не только поясняющими жестами, но и медленными повторами слов на обоих языках. Причём, как это обычно бывает, названное — если это было что-то видимое или осязаемое — тут же указывалось.
— Кувшин, вода, пить… — говорил Лан, поочерёдно указывая на предметы или делая соответствующие жесты, и Милина тут же повторяла за ним, а потом называла то же — но по-своему.
— Небо, дракон, летать… — тем временем общались во дворе Эль и Реньено. Тем же манером. — Дом, ограда… Сияющий Сириус! А это кто ж такой?
— Шестилапый! — улыбался беллиорец.
— Шести… лапый… — прилежно повторял менвит, с нескрываемым восторгом разглядывая проезжающую мимо дома повозку с впряжённым в неё огромным лохматым белёсым зверем. Лап у зверя было действительно шесть!
— Нет, это просто праздник какой-то! — делился зоолог позже с Ланом, сидя у его кровати. — Драконы, теперь ещё эти шестилапые звери… Какой материал для изучения!
Арзак же только молча улыбался, слушая рассказы избранника, но по его лицу было видно, что ему не терпится покинуть больничную койку, присоединиться к своему временному хозяину и своими глазами увидеть тех необычных шестилапых зверей, о которых тот рассказывал.
Новые впечатления на рамерийцев свалились в первый же их день пребывания в плену.
Правда, на плен это походило меньше всего. Эль мог свободно передвигаться по деревне и её ближним окрестностям. Мог и, как он позже начал подозревать, совсем уйти. И никто бы за ним в погоню не сорвался — ни на драконах, ни на упряжках шестилапых, ни пешком. Беллиорцы относились к своим пленникам, скорее, как к гостям и были неизменно дружелюбны и приветливы с ними. Настолько приветливы, что в мысли Эля со временем даже стало закрадываться некоторое сожаление о том, что этим милым и безобидным маленьким людям уготована та же участь, что и арзакам.
Стать рабами.
Воспользовавшись вынужденным ничегонеделанием, он стал наблюдать за жителями посёлка и вскоре пришёл к выводу, что более мирных людей он ещё в жизни не видел. Даже арзаки с их хрестоматийной добротой и доверчивостью беллиорцам — памятуя арзако-менвитские войны гремевшие на Рамерии незадолго до прихода к власти Гван-Ло — и в подмётки не годились.
«Дети» — думал Эль-Сун. — Настоящие дети. Наивные, дружелюбные и… ничего не подозревающие
В такие вот моменты ему так и хотелось обложить самыми нелитературными словами дядюшку Гвана вместе с его идеей космической экспансии…
Страница 37 из 79
